Рецензия на книгу

Зубчатые колеса

Акутагава Рюноскэ

(0)

Inok
27 апреля 2015
Предуведомление: автор рецензии осознаёт, что она практически полностью состоит из цитат.

Я вошел и рассеянно посмотрел на многоэтажные полки. Потом взял в руки "Греческую мифологию". Эта книга в желтой обложке, по-видимому, была написана для детей. Но строка, которую я случайно прочел, сразу сокрушила меня.
"Даже Зевс, самый великий из богов, не может справиться с духами мщения..."
Я вышел из лавки и зашагал в толпе. Зашагал, сутулясь, чувствуя за своей спиной непрестанно преследующих меня духов мщения.

И в то же время всем своим существом ощущал ад, в который давно попал. И с губ моих рвалась молитва: "О Боже! Покарай меня, но не гневайся! Я погибаю".
Наверное, было очень больно, неприкаянно, невыносимо, безысходно, если даже скрытный, ушедший внутрь себя, Акутагава, - бредущий во мгле, бесконечно милый и печальный мистик-материалист, - взялся описать своё безумие.

Мало того, в поле моего зрения я заметил нечто странное. Странное? Собственно, вот что: беспрерывно вертящиеся полупрозрачные зубчатые колеса. Это случалось со мной и раньше. Зубчатых колес обычно становилось все больше, они наполовину заполняли мое поле зрения, но длилось это недолго, вскоре они пропадали, а следом начиналась головная боль - всегда было одно и то же. Из-за этой галлюцинации (галлюцинации ли?) глазной врач неоднократно предписывал мне меньше курить. Но мне случалось видеть эти зубчатые колеса и до двадцати лет, когда я еще не привык к табаку.
Можно укорить писателя за то, что он слишком большое значение предавал случайностям. Но мудрые говорят, что случайностей не бывает. Да и помилуйте, какие случайности? Если что-то происходит регулярно, выпадает 9 раз из 10, то это уже отнюдь не случайность - это система. (Меня особенно поразила "случайность", связанная с самоубийством родственника писателя).

После мучительных колебаний я, чтобы рассеять страх, начал читать "Преступление и наказание". Но страница, на которой раскрылась книга, была из "Братьев Карамазовых". Подумав, что по ошибке взял не ту книгу, я взглянул на обложку. "Преступление и наказание" - да, книга называлась: "Преступление и наказание". В ошибке брошюровщика и в том, что я открыл именно эти вверстанные по ошибке страницы, я увидел перст судьбы и волей-неволей стал их читать. Но не прочитал и одной страницы, как почувствовал, что дрожу всем телом. Это была глава об Иване, которого мучит черт
Удивительно, но этот крик души, эта новелла, пожалуй, самое выразительное, самое впечатляющее, самое-самое, из того, что создал Акутагава за свою недолгую жизнь, а покончил он с собой, позволю себе напомнить, в 35 лет. Обратив свой талант на себя, углубляясь в собственные страдания, Акутагава достиг такого же сильного влияния на мой неокрепший ум, как и Достоевский, которого, вкупе с остальными классиками отечественной литературы, Рюноскэ, к слову, любил. Достоевского можно любить, но не читать, можно читать, но не любить, но если и читать, и любить, то что-то, хотя бы на время, меняется в сознании, в восприятии, и на какой-то жалкий миг - ты глядишь на мир их глазами, глазами героев Достоевского. Что-то подобное произошло с Акутагавой. Я несколько раз перечитывал "Зубчатые колёса". Один раз это было прямо в трамвае, когда я, чисто по-прустовски, отправился прогуляться - куда кривая выведет. День был пасмурный, и когда я двинулся пешком через эти пропахшие дождём пространства, я на какой-то миг взглянул на этот мир глазами Рюноскэ, и мог с чистым сердцем повторять вслед за ним:

Магазины по обе стороны улицы, головокружительный поток людей - все это нагнало на меня еще большую тоску. В особенности неприятно было шагать как ни в чем не бывало, с таким видом, будто не знаешь о преступлениях этих людей.

Опять стал чувствовать, что все ложь. Политика, промышленность, искусство, наука - все для меня в эти минуты было не чем иным, как цветной эмалью, прикрывающей ужас человеческой жизни.
Да, дело несомненно в том, что "быстро поддаваться влиянию - одна из моих слабостей", но произведение "слабосильное" едва ли может претендовать на то, чтобы оказать его.
16 понравилось
6
1,8K

Комментарии 6

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Зубчатые колеса

Акутагава Рюноскэ

(0)

Inok
27 апреля 2015
Предуведомление: автор рецензии осознаёт, что она практически полностью состоит из цитат.

Я вошел и рассеянно посмотрел на многоэтажные полки. Потом взял в руки "Греческую мифологию". Эта книга в желтой обложке, по-видимому, была написана для детей. Но строка, которую я случайно прочел, сразу сокрушила меня.
"Даже Зевс, самый великий из богов, не может справиться с духами мщения..."
Я вышел из лавки и зашагал в толпе. Зашагал, сутулясь, чувствуя за своей спиной непрестанно преследующих меня духов мщения.

И в то же время всем своим существом ощущал ад, в который давно попал. И с губ моих рвалась молитва: "О Боже! Покарай меня, но не гневайся! Я погибаю".
Наверное, было очень больно, неприкаянно, невыносимо, безысходно, если даже скрытный, ушедший внутрь себя, Акутагава, - бредущий во мгле, бесконечно милый и печальный мистик-материалист, - взялся описать своё безумие.

Мало того, в поле моего зрения я заметил нечто странное. Странное? Собственно, вот что: беспрерывно вертящиеся полупрозрачные зубчатые колеса. Это случалось со мной и раньше. Зубчатых колес обычно становилось все больше, они наполовину заполняли мое поле зрения, но длилось это недолго, вскоре они пропадали, а следом начиналась головная боль - всегда было одно и то же. Из-за этой галлюцинации (галлюцинации ли?) глазной врач неоднократно предписывал мне меньше курить. Но мне случалось видеть эти зубчатые колеса и до двадцати лет, когда я еще не привык к табаку.
Можно укорить писателя за то, что он слишком большое значение предавал случайностям. Но мудрые говорят, что случайностей не бывает. Да и помилуйте, какие случайности? Если что-то происходит регулярно, выпадает 9 раз из 10, то это уже отнюдь не случайность - это система. (Меня особенно поразила "случайность", связанная с самоубийством родственника писателя).

После мучительных колебаний я, чтобы рассеять страх, начал читать "Преступление и наказание". Но страница, на которой раскрылась книга, была из "Братьев Карамазовых". Подумав, что по ошибке взял не ту книгу, я взглянул на обложку. "Преступление и наказание" - да, книга называлась: "Преступление и наказание". В ошибке брошюровщика и в том, что я открыл именно эти вверстанные по ошибке страницы, я увидел перст судьбы и волей-неволей стал их читать. Но не прочитал и одной страницы, как почувствовал, что дрожу всем телом. Это была глава об Иване, которого мучит черт
Удивительно, но этот крик души, эта новелла, пожалуй, самое выразительное, самое впечатляющее, самое-самое, из того, что создал Акутагава за свою недолгую жизнь, а покончил он с собой, позволю себе напомнить, в 35 лет. Обратив свой талант на себя, углубляясь в собственные страдания, Акутагава достиг такого же сильного влияния на мой неокрепший ум, как и Достоевский, которого, вкупе с остальными классиками отечественной литературы, Рюноскэ, к слову, любил. Достоевского можно любить, но не читать, можно читать, но не любить, но если и читать, и любить, то что-то, хотя бы на время, меняется в сознании, в восприятии, и на какой-то жалкий миг - ты глядишь на мир их глазами, глазами героев Достоевского. Что-то подобное произошло с Акутагавой. Я несколько раз перечитывал "Зубчатые колёса". Один раз это было прямо в трамвае, когда я, чисто по-прустовски, отправился прогуляться - куда кривая выведет. День был пасмурный, и когда я двинулся пешком через эти пропахшие дождём пространства, я на какой-то миг взглянул на этот мир глазами Рюноскэ, и мог с чистым сердцем повторять вслед за ним:

Магазины по обе стороны улицы, головокружительный поток людей - все это нагнало на меня еще большую тоску. В особенности неприятно было шагать как ни в чем не бывало, с таким видом, будто не знаешь о преступлениях этих людей.

Опять стал чувствовать, что все ложь. Политика, промышленность, искусство, наука - все для меня в эти минуты было не чем иным, как цветной эмалью, прикрывающей ужас человеческой жизни.
Да, дело несомненно в том, что "быстро поддаваться влиянию - одна из моих слабостей", но произведение "слабосильное" едва ли может претендовать на то, чтобы оказать его.
16 понравилось
6
1,8K

Комментарии 6

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Зубчатые колеса

Акутагава Рюноскэ

(0)

Inok
27 апреля 2015
Предуведомление: автор рецензии осознаёт, что она практически полностью состоит из цитат.

Я вошел и рассеянно посмотрел на многоэтажные полки. Потом взял в руки "Греческую мифологию". Эта книга в желтой обложке, по-видимому, была написана для детей. Но строка, которую я случайно прочел, сразу сокрушила меня.
"Даже Зевс, самый великий из богов, не может справиться с духами мщения..."
Я вышел из лавки и зашагал в толпе. Зашагал, сутулясь, чувствуя за своей спиной непрестанно преследующих меня духов мщения.

И в то же время всем своим существом ощущал ад, в который давно попал. И с губ моих рвалась молитва: "О Боже! Покарай меня, но не гневайся! Я погибаю".
Наверное, было очень больно, неприкаянно, невыносимо, безысходно, если даже скрытный, ушедший внутрь себя, Акутагава, - бредущий во мгле, бесконечно милый и печальный мистик-материалист, - взялся описать своё безумие.

Мало того, в поле моего зрения я заметил нечто странное. Странное? Собственно, вот что: беспрерывно вертящиеся полупрозрачные зубчатые колеса. Это случалось со мной и раньше. Зубчатых колес обычно становилось все больше, они наполовину заполняли мое поле зрения, но длилось это недолго, вскоре они пропадали, а следом начиналась головная боль - всегда было одно и то же. Из-за этой галлюцинации (галлюцинации ли?) глазной врач неоднократно предписывал мне меньше курить. Но мне случалось видеть эти зубчатые колеса и до двадцати лет, когда я еще не привык к табаку.
Можно укорить писателя за то, что он слишком большое значение предавал случайностям. Но мудрые говорят, что случайностей не бывает. Да и помилуйте, какие случайности? Если что-то происходит регулярно, выпадает 9 раз из 10, то это уже отнюдь не случайность - это система. (Меня особенно поразила "случайность", связанная с самоубийством родственника писателя).

После мучительных колебаний я, чтобы рассеять страх, начал читать "Преступление и наказание". Но страница, на которой раскрылась книга, была из "Братьев Карамазовых". Подумав, что по ошибке взял не ту книгу, я взглянул на обложку. "Преступление и наказание" - да, книга называлась: "Преступление и наказание". В ошибке брошюровщика и в том, что я открыл именно эти вверстанные по ошибке страницы, я увидел перст судьбы и волей-неволей стал их читать. Но не прочитал и одной страницы, как почувствовал, что дрожу всем телом. Это была глава об Иване, которого мучит черт
Удивительно, но этот крик души, эта новелла, пожалуй, самое выразительное, самое впечатляющее, самое-самое, из того, что создал Акутагава за свою недолгую жизнь, а покончил он с собой, позволю себе напомнить, в 35 лет. Обратив свой талант на себя, углубляясь в собственные страдания, Акутагава достиг такого же сильного влияния на мой неокрепший ум, как и Достоевский, которого, вкупе с остальными классиками отечественной литературы, Рюноскэ, к слову, любил. Достоевского можно любить, но не читать, можно читать, но не любить, но если и читать, и любить, то что-то, хотя бы на время, меняется в сознании, в восприятии, и на какой-то жалкий миг - ты глядишь на мир их глазами, глазами героев Достоевского. Что-то подобное произошло с Акутагавой. Я несколько раз перечитывал "Зубчатые колёса". Один раз это было прямо в трамвае, когда я, чисто по-прустовски, отправился прогуляться - куда кривая выведет. День был пасмурный, и когда я двинулся пешком через эти пропахшие дождём пространства, я на какой-то миг взглянул на этот мир глазами Рюноскэ, и мог с чистым сердцем повторять вслед за ним:

Магазины по обе стороны улицы, головокружительный поток людей - все это нагнало на меня еще большую тоску. В особенности неприятно было шагать как ни в чем не бывало, с таким видом, будто не знаешь о преступлениях этих людей.

Опять стал чувствовать, что все ложь. Политика, промышленность, искусство, наука - все для меня в эти минуты было не чем иным, как цветной эмалью, прикрывающей ужас человеческой жизни.
Да, дело несомненно в том, что "быстро поддаваться влиянию - одна из моих слабостей", но произведение "слабосильное" едва ли может претендовать на то, чтобы оказать его.
16 понравилось
6
1,8K

Комментарии 6

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.