Рецензия на книгу

• 

  Delga27 апреля 2015 г.

  Моэм изящно прост, когда дело касается языка и, кажется, неисчерпаемо сложен, когда дело касается смыслов повестовования. «Театр» - вершина творчества английского мастера, роман, к которому хочется мысленно возвращаться и чтение которого хочется отметить каким-то знаком. Пусть знаком послужат следующие занудные и невнятные строки.
  Кто такая Джулия Ламберт? Над этим вопросом автор и читатель обречены совместно ломать голову в процессе повествования…
  1) Жена. (Джулия/Майкл). Мне кажется, что один из самых прекрасных, самых волнительных моментов романа – это страницы, посвященные тому светлому времени, когда Джулия “was fall in love with Michael”. Ничто в жизни Джулии Лэмберт не сравнится по чистоте и трогательности с тем, когда она готова отказаться от всего, даже от карьерного успеха, лишь бы быть вместе со своим будущим супругом. Но с самого начала, была в этой милой истории любви червоточина. Майкл красив как Апполон и вообще прекрасный парень, но он же патологический скупец… Скупой на деньги, скуп и душою - на чувства. Для Майкла брак с Джулией – предприятие, осуществляемое с разумом, но он недостаточно щедр, чтобы отдать свое сердце. Возможно, он просто неспособен на что-то подобное (вид душевного уродства).
  И из этого рождается трагедия – любовь умирает. Причем остается внешне пристойная, респектабельная, благополучная оболочка брака двух людей, которые вместе достигли многого. С точки зрения обывателя, брак Майкла и Джулии, не брак, а мечта! Общее дело, общие интересы, общий сын, здоровое питание… Но Моэм показывает, как за красивым фасадом может жить полная глухота друг к другу, взаимное непонимание, взаимная бесчувственность.
  Как умирает любовь, если нет взаимной отдачи внутренней (при внешне совместно вполне успешно ведомом быте). Это трагедия малоозвученная. Наверное, нет великих произведений искусства об этом, древнегреческих драм об этом, но это, на мой взгляд, главная жизненная драма Джулии Ламберт.
  «Да бывает ли в этой жизни вполне взаимная любовь?», - вот вопрос, который после Моэма еще долго не даст мне спать . Или есть из двоих всегда кто-то, кто дает больше?
  2) Любовница. (Джулия/Том) Женщина создана, чтобы любить и быть любимой. Моэм, кажется, в одном из диалогов Майкла с Долли, где упоминается З. Фрейд, намекает на то, что подменить это карьерой, сублимировать невозможно.
  Оставшись без душевной и физической близости с Майклом, Джулия вольно и невольно ищет замену своему избраннику. И находит неожиданно. В лице молодого, ничем особо не примечательного, но сексуально привлекательного бухгалтера. И снова любовь?
  Это все не слишком красиво, но зато чувствуется «из какого сора растут цветы», как эта связь заставляет ее почувствовать себя живой. Хотя потом, вполне закономерно, оказывается и величайшим разочарованием.
  Нет, Джулии Лемберт, как бы она не грезила о таких сравнениях, никогда не стать Федрой, а Том отнюдь не Ипполит. Ни на сцене, ни в жизни… Неразделенная в полной мере страсть не толкает к самоубийствам, а легко конвертируется в бифштекс с луком. Мельчают люди, мельчают писатели, драматурги и страсти…
  3) Блудница. (Джулия/Испанец, Джулия/улица). Вероятно, каждая женщина, мысленно или фактически пробует себя во всех ролях. Жена, мать, любовница… Проститука! Отдаться за что-то, просто отдаться, чтобы убедиться в том, что ты желанна. Джулии Лемберт амбиции продажной женщины не чужды. Любопытно, смешно, утешительно, Моэм рассказывает о том, что актрисы отнюдь не так безоговорочно сексуально привлекательны, как кажется смертным издалека. Им далеко не так уж просто найти просто даже партнера на ночь. Даже при внезапно возникшем желании. «Театр» - это вам не «Секс в большом городе».
  4) Возлюбленная. Муза (Джулия/Чарльз). Джулия прекрасная актриса – на сцене. Но это не уберегает от фальши, от провалов в жизни. К примеру, этот конфуз с Чарльзом. Сам Чарльз, пожалуй, мой любимый персонаж во всем романе. Мне кажется, его влюбленный, но, как оказалось в итоге критический, взгляд на Джулию – взгляд самого Моэма на свою героиню.
  Чарльз - вечный воздыхатель Джулии, аристократ, ценитель искусств. Для Чарльза Джулия как муза для поэта, как для Данте Беатриче – дорога в рай. Только как оказывается, рай этот не касается чувственных удовольствий.
  5) Примадонна (Джулия/работа). Джулия – человек призвания. Актерского призвания, которому обычно завидуют. Яркий и несомненный талант был заложен в ней с детства, поэтому Моэм не проводит свою героиню через муки профессионального самоопределения (как делает это с героем другого своего романа – «Бремя страстей человеческих»). Интересна в «Театре» показана тема взаимоотношений человека со своим даром. Джулия как будто не управляет им вполне, есть что-то бессознательное, инстинктивное в том, как она блестяще использует свой талант. Она не является его хозяйкой, скорее – он действительно есть некий подарок небес, который приносит ей радость жизни – снова и снова. Когда Джулия терпит фиаско в тех ролях, которые берет на себя в жизни, только сцена утешает ее и заставляет воспрять духом.
  Бывает, что она пытается использовать талант для выплеска душевных переживаний. Но Моэм, устами Майкла, доказывает, что это приводит ее к дилетантизму. Там где она искренне и целиком выплескивает себя на сцене – это уже не искусство, а кустарщина!
  6) Мать. (Джулия/Роджер). Сын Джулии – ее главный зритель. Как у любой актрисы, как у любой матери – главный критик. Непрофессиональный, зато очень пристрастный.
  Как любая мать, активно занятая карьерой, Джулия не слишком много времени уделяла сыну. Впрочем, она дала ему все, то есть всю полноту внешнего благополучия, о котором только может мечтать человек.
  У Джулии с Роджером нет острого конфликта, но высокая степень напряженности живет между ними. «Театр» лучше любого популярного психологического издания показывает, как часто люди говорят не то, что думают (постоянно?!), Роджер в своем подростковом бунте не мог этого не заметить:
  

  • Реальности!, - требует Роджер.

  
  Не все ли подростки требуют этого от своих родных, от мира? Очищения от лицемерия, фальши – правды! Правды!
  Но кто находит и где? Такой порыв неизбежен и в то же время почти обречен.
  Роджера, которого не поведет за собой талант, как его мать, но который обладает развитой эстетически душой, ждут, оставшиеся за пределами романа мучительные поиски себя, отчасти отраженные Моэмом в книге «Бремя страстей человеческих».
  Хорошо говорит об этом Чарльз (который, как и Роджер был, видимо, очарован Театром и Актрисой, но, затем, как и он, вероятно, разочаровался..

  • Трудно относиться спокойно ко всем глупостям молодежи; они сообщают, что дважды два - четыре, будто это для нас новость, и разочарованы, если мы не разделяем их удивления по поводу того, что курица несет яйца. В их тирадах полно ерунды, и все же там не только ерунда. Мы должны им сочувствовать, должны стараться их понять. Мы должны помнить, что многое нужно забыть и многому научиться, когда впервые лицом к лицу сталкиваешься с жизнью. Не так это легко - отказаться от своих идеалов, и жестокие факты нашего повседневного бытия - горькие пилюли. Душевные конфликты юности бывают очень жестоки, и мы так мало можем сделать, чтобы как-то помочь.
  • Неужели вы действительно думаете, будто во всей этой чепухе, которую нес Роджер, хоть что-то есть? Я полагаю, это бредни; он наслушался их в Вене. Лучше бы мы его туда не отпускали.
  • Возможно, вы и правы. Возможно, года через два он перестанет витать в облаках и стремиться к небесной славе, примирится с цепями. А возможно, найдет то, чего ищет, если не в религии, так в искусстве.
  • Мне бы страшно не хотелось, чтобы Роджер пошел на сцену, если вы это имеете в виду.
  • Нет, вряд ли это ему понравится.
  • И само собой, он не может быть драматургом, у него совсем нет чувства юмора.
  • Да, пожалуй, дипломатическая служба подошла бы Роджеру больше всего. Там это стало бы преимуществом.
  • Так что вы мне советуете?
  • Ничего, Не трогайте его. Это, вероятно, самое лучшее, что вы для него можете сделать.

  ать.



Так кто такая Джулия Ламберт? Она всё перечисленное или ничто из этого? Действительно ли весь мир – театр? Или он книжный шкаф с мифами, легендами, сказаниями и прочими романами? И если это так, где Правда, господа? Где реальность?