Рецензия на книгу

• 

  apofatiki16 февраля 2025 г.

  Диагноз-оправдание: когда психически болен, но не болен

  Диагноз кПТСР решает множество проблем, связанных с "латентными" диагнозами и когда вам кажется, что все вокруг шизофреники. Если человек еще имеет какие-то крупицы разума и чувств, выходит на диалог и хочет что-то изменить в себе, значит у него кПТСР. В обратном случае помянем этих добряков с нарциссизмом, СДВГ, созависимостью и шизофренией.

  Теория кПТСР дает представление о том, что неадекватные загоны людей рождаются из игнорирующего или осуждающего поведения родителей. Впрочем, ничем не лучше вседозволенность и избалованность, не указанная в книге, так как формирует неадекватные ожидания от окружающих, равнозначные ожиданиям от родителей. Из-за отсутствия адекватного родительского поведения, которое должно создавать у детей чувство безопасности и доверия, вместо него у ребенка появляется ряд защитных адаптивных механизмов; нарциссизм (борьба за место под солнцем, за внимание и контроль, агрессивность), ОКР и СДВГ (суетливость, избегание того, что тяжело дается в пользу бессмысленных действий, трудоголизм, паника), шизофрения (замкнутость, неприметность, идеализм, уход в фантазии, диссоциация), созависимость (угодничество, услужливость, бесхарактерность, подобострастие).

  На самом деле довольно очевидно, что дети с подобными защитными механизмами копируют их у родителей, и даже услужливый родитель-жертва на самом деле может вести себя подобным образом в отношении супруга, но в отношении ребенка быть как раз агрессором. Также есть небольшое упоминание, что подобные родительские отношения напоминают секту, но, к сожалению, не сказано, как она устроена. Зачастую она работает так, что ребенок может вести диалог только с избегающим родителем, который пассивно соглашается с агрессией как к себе, так и к ребенку. Агрессор же возлагает ответственность за все именно на пассивного, который предсказуемо со всем согласен, но страдает. Его страдания раздражают и вызывают агрессию. Это, кстати, и создает ситуацию, в которой на самом деле виновата жертва в силу бесхарактерности, а не агрессор в силу его безответственности. Сходство с суетливыми и отчужденными заключается в том, что каждый участник секты отказывается от собственных желаний, изображая, что выполняет действия, которые одобряются, либо не делает вообще ничего. Все потому, что идеей секты может быть пресловутая семейная идея, лишенная какого-либо смысла в плане социальных связей или духовности (морали). Обычно, в такой семейной секте каждый член семьи живет ради другого члена семьи, помогая друг другу нарушать моральные нормы и законы. Обращение в правоохранительные органы запрещены, как и апеллирование к праву. "Право" создается мнением агрессора и согласием пассива. Не трудно догадаться, что это типичные семьи, в которых происходит насилие, инцесты, а чаще кто-то сидит на шее у другого (тот самый пассив), разрушая своим присутствием брак своего ребенка (существует за счет этого брака). Также подобные "семьи" создают иллюзию опеки, которая не позволяет ребенку адекватно социализироваться. Жаль, что подобные вещи не рассказаны в книге, хотя повзрослевшие пациенты, в основном, понимают, что проблема заключалась в их семье, но не могут выйти из секты, считая, что поддерживать отношения с родителями или дедами - это очень хорошо, однако зачастую именно отрыв от общения с этими людьми лучше всего исправляет ситуацию.

  В книге дана следующая теория: состояния, которые возникают у человека как адаптивные механизмы являются мгновенными реакциями, поэтому требуют исправления в силу их неадекватности. Болезненность этих механизмов основана на возникновении так называемого "токсичного стыда", который в отличие от адекватного стыда и совести основан на извращенных "семейных устоях". Он сопровождается также неадекватным страхом "родителя", которого уже нет в жизни пациента. Также описывается "внутренний критик", который повторяет претензии к человеку из детства, и не дает принимать самостоятельные решения, отличные от неадекватных. В результате автор предлагает терапию, которая нацелена на замену образа родителей на самого себя - предлагает стать родителем самому себе. А, чтобы противостоять внутреннему критику, автор предлагает мантры, как брать ответственность, избежать перфекционизма, повысить самооценку. Чтобы не выливать негатив и нытье на других, автор предлагает вести дневники, а также прекрасный алгоритм для ведения диалогов (например, избегать "ты"-канья и сарказма).

  К сожалению, несмотря на то что данное руководство предлагает довольно адекватные методы работы над собой, оно оставляет то, что считается неизлечимым, им самим. Не просто так нарциссизм является неизлечимым - он стоит на столпах самолюбия и гневливости, которые в терапии являются основными методами избавления от проблем. Принять себя зачастую для людей не значит ничего, кроме принятия иллюзий о самом себе (это уже касается отчужденных и жертв). Автор советует читать книги про саморазвитие, но на самом деле помог бы поиск себя в социуме и перед Богом, обретение нравственных ориентиров. К сожалению, терапия предлагает найти этот ориентир в самом себе и, зачастую, остаться таким же "травмированным" в пику воспитателям, а не вопреки. Описанное чувство юмора пациентов тоже ничего кроме злобы и сарказма не содержит и оценивается автором, на мой взгляд, неадекватно. Что еще более неадекватно - это питать гнев к образу родителей (чтобы не оскорблять самих родителей), который сложился в голове. Ничего хорошего в этом нет. Гораздо адекватнее посмотреть на свою семью с точки зрения общества или религии, осознав, каким образом они нарушают нормы поведения именно относительно систем, постулирующих понятия справедливости, нравственности, адекватности, а также разделить манипулятивные - очевидно хорошие - черты от сопровождающих их извращений.

  Очень не хватает предложений по развитию творческих начал, ведь реактивное поведение - это ловушка автоматических одинаковых действий. Саморефлексия в какой-то момент должна перерасти в самореализацию, формирование здравого эго должно найти своё суперэго вне  родительской семьи. Существенным недостатком является факт игнорирования в классификации "травм" с психическими расстройствами черт пограничного расстройства, выходящих, как и нарциссизм, из эмоциональной незрелости. Здесь поэтому отсутствуют рекомендации по работе над контролем эмоций и их различению, усложнению чувственного восприятия, остановка на чувствовании того, что есть - стыда и страха.

  Практика "горевания" - изначально очень хорошая идея, предполагающая оплакивание своих состояний, освобождение от них, переход к "чувствованию" как состоянию, в котором есть только чувства, но не их оценка и объяснение, которые могут не совпадать с действительностью, а быть лишь отражением травмированного мышления. Однако в данном автором контексте она не предполагает оплакивание собственных грехов и упущений, собственной гордыни и гнева, угодничества и праздности. Все это признается не выбором человека в сложной ситуации, а лишь поведением поневоле, хотя на самом деле нужно брать ответственность и за подобную "сознательность", так как всегда можно пожертвовать соглашательством, чтобы разрушить влияние сектантской мысли. С этой проблемой связано и прощение самого себя за ошибки для того, чтобы избавится от критикуемого поведения. Это может привести к своеволию или лени, хотя труд по преодолению своих установок должен быт не менее перфекционистским, иначе это все либо бесполезно, либо надолго.

  Так как автор вдохновлялся восточными духовными практиками, он склонен к ошибкам, присущим этим течениям мысли. Например, понятие "дао" предлагает объединить в гармонию деструктивные вещи с конструктивными и оказаться таким образом в новом порочном круге. Автор предлагает притворяться, если не получается - тоже ни к чему не приводящая дичь. В идеале человеку нужно то, что он осознает по поводу своих ошибок и сложившейся ситуации пропустить через чувства, прожить это, а не изобразить, в очередной раз побывав кем-то поневоле.

  Следует признать, что люди с кПТСР лишены любви, так как были лишены ее в детстве. Но придется признать и то, что человек, не знающий любви, не любит и себя. И самолюбие не вариант. Вариант - поиск любви не среди людей или питомцев, а в Боге. Трагедия ситуации в том, что сейчас практически ни для кого это не вариант. Да и Бога ищут не там, где Он есть. Впрочем, неплохим исходом терапии самолюбия должно стать разочарование в образе любви, который человек питает к самому себе. В противном случае это все бесполезно и похоже на замыкание на самом себе. Хотя даже родительство собственных детей могло дать понимание любви и духовности в большей степени, чем самолюбие в случае признания своих ошибок, а не обвинения родителей в них. Все-таки деструктивный опыт преследует человека не только в лоне семьи, и от каждой ловушки своеволия не убежишь, но нужно стать другим и быть им по собственной воле и в полноте собственной личности, а не изображать что-то.

  1

  466