Рецензия на книгу

• 

  VadimSosedko

  9 февраля 2025

  Уходящее в небытиё сознание писателя...

  Всем, кто только планирует читать прозу японского Мастера слова, рекомендую именно с этой автобиографической новеллы и начинать.
  Почему?
  Потому, что сам Акутагава здесь так ёмко, точно и образно раскрыл себя, своё постепенное умопомешательство, свои нарастающие и навязчивые фобии, что становится просто страшно. Зубчатые колёса умственного хаоса постепенно перемалывают реализм жизни. Именно под этим углом зубчатого видения и начинаешь воспринимать всё его наследие, а оно уникально.

  
  Шагая по тротуару, я вдруг вспомнил сосновый лес. Мало того, в поле моего зрения я заметил нечто странное. Странное? Собственно, вот что: беспрерывно вертящиеся полупрозрачные зубчатые колеса. Это случалось со мной и раньше. Зубчатых колес обычно становилось все больше, они наполовину заполняли мое поле зрения, по длилось это недолго, вскоре они пропадали, а следом начиналась головная боль – всегда было одно и то же. Из-за этой галлюцинации (галлюцинации ли?) глазной врач неоднократно предписывал мне меньше курить. Но мне случалось видеть эти зубчатые колеса и до двадцати лет, когда я еще не привык к табаку. «Опять начинается!» – подумал я и, чтобы проверить зрительную способность левого глаза, закрыл рукой правый. В левом глазу, действительно, ничего не было. Но под веком правого глаза вертелись бесчисленные зубчатые колеса. Наблюдая, как постепенно исчезают здания справа от меня, я торопливо шел по улице

  Зубчатые колёса помутнения рассудка, конечно, очень зримо видны в творчестве Достоевского, Кафки, Ионеско... да, и вообще, кроме соцреализма вряд ли возможна литература, написанная такими же, как и мы, прагматиками-реалистами жизни. "Алые паруса" и "Бегущую по волнам" никак не мог написать человек, видящий мир реально. Потому-то и художники всегда впереди, всегда нам говорят о том, что большинству из нас, обывателей-читателей не видно.

  
  В тот день муж сестры где-то в деревне недалеко от Токио бросился под колеса. Он был одет не по сезону – в макинтош. Я все еще в номере того же отеля пишу тот самый рассказ. Поздней ночью по коридору не проходит никто. Но иногда за дверью слышится хлопанье крыльев. Вероятно, кто-нибудь держит птиц.

  Хлопанье крыльев, знаки, видения и различные образы, нам не видимые, и составляют лейтмотив этой исповеди. Она не постоянна, она прерывиста, она не имеет чёткой сюжетной линии, она - это вмятины в сознании от зубчатых колёс.
  Постепенное движение оголённого сознания к неизбежному концу - вот тот путь, которым идёт Акутагава Рюноскэ.

  
  Наконец я нашел переулок и пошел по грязной дороге. Тут я вдруг сбился с пути и вышел к похоронному залу Аояма. Со времени погребения Нацумэ десять лет назад я не был даже у ворот этого здания. Десять лет назад у меня тоже не было счастья. Но, по крайней мере, был мир. Я заглянул через ворота во двор, усыпанный гравием, и, вспомнив платан в «Горной келье» Нацумэ, невольно почувствовал, что и в моей жизни чему-то пришел конец. Больше того, я невольно почувствовал, что именно после десяти лет привело меня к этой могиле.

  Так есть ли помешательство кара, или же она дар Божий, что позволяет уйти в небытиё, уже не осознавая всей трагичности финала?
  Быть может, если внимательно прочтёте "Зубчатые колёса" и сможете ответить на этот вопрос, но я же так ответа пока и не нашёл. Наверное, в этом и есть высшее предназначение литературы - ставить неразрешимые вопросы.
  Кстати, а вообще как нужно относиться к жизни?
  

  29 понравилось

  594