Рецензия на книгу

• 

  VadimSosedko6 февраля 2025 г.

  Семь ступеней вхождения в Петушки.

  Поэма бытия возвышенной души, что вынуждена биться о прозу жизни, была бы романтической фигнёй, не будь в ней философский смысл и градусов различие.
  А потому я опущу сюжет, что всем знаком, и приступлю к возвышенным ступеням, способным здесь не только душу Венечки в заоблачные выси вознести, но и дающие всем грешным нам надежду на свет, что будет вечен и ярок. Он озарит уж по-иному всю грязь, что окружает нас.
  А приглашаю тех с собой, кто может творчески смотреть не только в талонно-бутылочное прошлое, но и поэтически напиваться вдрызг назло соцреализЬму.

  Пролог.
  Толпы приезжих с Курского, Казанского, Ярославского, других вокзалов, выплёскиваясь их железных гусениц поездов и электричек упорно всасываются чревом МЕТРО, чтобы нести на КРАСНУЮ ПЛОЩАДЬ. Ты не видел Москвы, если не был на главной площади страны! Ну, и пусть себе туда стремятся, а мы-МИМО. Ну, не идут наши ноженьки туда, где флаги, где куранты, где караул, где Вождь лежит! Идут наши ноженьки туда, куда душа с похмелья просит. Пойдём, читатель, тяжко ведь в такую рань глядеть на весь бардак дрожащим взглядом. Смелей, ведь это только первая так тяжко идёт, а дальше лучше будет!
  1. Стакан зубровки.
  Дрожь в теле и отсутствие крепости в ногах, конечно, может вам исправить стакан 40-градусной настоечки "Зубровка".
  

  
  

  Так. Стакан зубровки. А потом — на Каляевской — другой стакан, только уже не зубровки, а кориандровой. Один мой знакомый говорил, что кориандровая действует на человека антигуманно, то есть, укрепляя все члены, ослабляет душу. Со мной почему-то случилось наоборот, то есть душа в высшей степени окрепла, а члены ослабели, но я согласен, что и это антигуманно. Поэтому там же, на Каляевской, я добавил еще две кружки жигулевского пива и из горлышка альб-де-дессерт.

  Вы, конечно, спросите: а дальше, Веничка, а дальше — что ты пил? Да я и сам путем не знаю, что я пил. Помню — это я отчетливо помню — на улице Чехова я выпил два стакана охотничьей. Но ведь не мог я пересечь Садовое кольцо, ничего не выпив? Не мог. Значит, я еще чего-то пил.

  Ну ж, и как, пардон, АПАСЛЯ ЕНТОГО не проснуться на ступеньках незнакомого подъезда? А, выйдя из него, идти на зов души дрожащей.

  2. Херес.
  
  Двухрублёвая бутылка 0,7, как манна небесная, была бы очень кстати. Но магазин ещё закрыт, а ангелы уж путь указали.

  
  

  — А ты вот чего: ты зайди в ресторан вокзальный. Может, там чего и есть. Там вчера вечером херес был. Не могли же выпить за вечер весь херес!..

  — Да, да, да. Я пойду. Я сейчас пойду узнаю. Спасибо вам, ангелы.

  И они так тихо-тихо пропели:

  — На здоровье, Веня…

  Но реалиЗЬМ и тут облом хересу показал.

  
  

  — Спиртного ничего нет, — сказал вышибала. И оглядел меня всего, как дохлую птичку или как грязный лютик.

  «Нет ничего спиртного!!!»

  А потом, так не дождавшись хересу, быть выкинутым на улицу!!!

  
  Опять — на воздух. О, пустопорожность! О, звериный оскал бытия!

  3. Чемоданчик.
  Два часа, что были муками ада, завершились взятием того, что надо. И всё это в чемоданчике теперь.

  
  

  Теперь вы все, конечно, набрасываетесь на меня с вопросами: «Ведь ты из магазина, Веничка?»

  — Да, — говорю я вам, — из магазина. — А сам продолжаю идти в направлении перрона, склонив голову влево.

  — Твой чемоданчик теперь тяжелый? Да? А в сердце поет свирель? Ведь правда?

  — Ну, это как сказать! — говорю я, склонив голову вправо. — Чемоданчик — точно, очень тяжелый. А насчет свирели говорить еще рано…

  — Так что же, Веничка, что же ты все-таки купил? Нам страшно интересно…

  — Да ведь я понимаю, что интересно. Сейчас, сейчас перечислю: во-первых, две бутылки кубанской по два шестьдесят две каждая, итого пять двадцать четыре. Дальше: две четвертинки российской, по рупь шестьдесят четыре, итого пять двадцать четыре плюс три двадцать восемь. Восемь рублей пятьдесят две копейки. И еще какое-то красное. Сейчас, вспомню. Да — розовое крепкое за рупь тридцать семь.

  — Так-так-так, — говорите вы, — а общий итог? Ведь все это страшно интересно…

  Сейчас я вам скажу общий итог.

  — Общий итог девять рублей восемьдесят девять копеек, — говорю я, вступив на перрон. — Но ведь это не совсем общий итог. Я ведь еще купил два бутерброда, чтобы не сблевать.

  — Ты хотел сказать, Веничка: «чтобы не стошнило»?

  — Нет. Что я сказал, то сказал. Первую дозу я не могу без закуски, потому что могу сблевать. А вот уж вторую и третью могу пить всухую, потому что стошнить может и стошнит, но уже ни за что не сблюю. И так — вплоть до девятой. А там опять понадобится бутерброд.

  — Зачем? Опять стошнит?

  — Да нет, стошнить-то уже ни за что не стошнит, а вот сблевать — сблюю.

  4. Четвертинка "Столичной".
  
  Столичная - всегда отличная! Но надо как-нибудь её в себя впихнуть...

  
  

  «Ну, раз желанно, Веничка, так и пей», — тихо подумал я, но все медлил. Скажет мне Господь еще что-нибудь или не скажет?

  Господь молчал.

  Ну, хорошо. Я взял четвертинку и вышел в тамбур. Так. Мой дух томился в заключении четыре с половиной часа, теперь я выпущу его погулять. Есть стакан и есть бутерброд, чтобы не стошнило. И есть душа, пока еще чуть приоткрытая для впечатлений бытия. Раздели со мной трапезу, Господи!
  И немедленно выпил.
  А выпив, — сами видите, как долго я морщился и сдерживал тошноту, сколько чертыхался и сквернословил. Не то пять минут, не то семь минут, не то целую вечность — так и метался в четырех стенах, ухватив себя за горло, и умолял Бога моего не обижать меня.

  И до самого Карачарова, от Серпа и Молота до Карачарова, мой Бог не мог расслышать мою мольбу, — выпитый стакан то клубился где-то между чревом и пищеводом, то взметался вверх, то снова опадал. Это было как Везувий, Геркуланум и Помпея, как первомайский салют в столице моей страны. И я страдал и молился.

  И вот только у Карачарова мой Бог расслышал и внял. Все улеглось и притихло. А уж если у меня что-нибудь притихнет и уляжется, так это бесповоротно. Будьте уверены. Я уважаю природу, было бы некрасиво возвращать природе ее дары… Да.

  5. Бутылка Кубанской.
  
  Ох, Венечка... Опосля столичной ещё и кубанскую прикончить... Нет СЛОВОВ, или СЛОВЕЙ?

  
  

  Вот и прекрасно, что вы все поняли. Выпьем за понимание — весь этот остаток кубанской, из горлышка, и немедленно выпьем».

  Смотрите, как это делается!..
  Остаток кубанской еще вздымался совсем неподалеку от горла, и поэтому, когда мне сказали с небес:

  — Зачем ты все допил, Веня? Это слишком много…

  Я от удушья едва сумел им ответить:

  — Во всей земле… во всей земле, от самой Москвы и до самых Петушков — нет ничего такого, что было бы для меня слишком многим… И чего вам бояться за меня, небесные ангелы?

  — Мы боимся, что ты опять…

  — Что я опять начну выражаться? О, нет, нет, я просто не знал, что вы постоянно со мной, я и раньше не стал бы… Я с каждой минутою все счастливей… и если теперь начну сквернословить, то как-нибудь счастливо… как в стихах у германских поэтов: «Я покажу вам радугу!» или «Идите к жемчугам!» и не больше того… какие вы глупые-глупые!..

  — Нет, мы не глупые, мы просто боимся, что ты опять не доедешь…

  6. Коктейль "Поцелуй тёти Клавы".
  Смешать коктейль - это та ещё наука! Но нужно сделать из того, что под рукой сейчас.
  (Рецептов больше там, в книге прочтёте, а кто их на себе испробует - тот МОЛОТОК).

  
  

  А теперь давайте подумаем с вами вместе: что бы мне сейчас выпить? Какую комбинацию я могу создать из этой вшивоты, что осталась в моем чемоданчике? «Поцелуй тети Клавы»? Пожалуй что да. Из моего чемоданчика никаких других «Поцелуев» не выжмешь, кроме «Первого поцелуя» и «Поцелуя тети Клавы». Объяснить вам, что значит «Поцелуй»? А «Поцелуй» значит: смешанное в пропорции пополам-напополам любое красное вино с любою водкою. Допустим: сухое виноградное вино плюс перцовка или кубанская — это «Первый поцелуй». Смесь самогона с 33-м портвейном — это «Поцелуй, насильно данный», или, проще, «Поцелуй без любви», или, еще проще, «Инесса Арманд». Да мало ли разных «Поцелуев»! Чтобы не так тошнило от всех этих «Поцелуев», к ним надо привыкнуть с детства.

  У меня в чемоданчике есть кубанская. Но нет сухого виноградного вина. Значит, и «Первый поцелуй» исключен для меня, я могу только грезить о нем. Но — у меня в чемоданчике есть полторы четвертинки российской и розовое крепкое за рупь тридцать семь. А их совокупность и дает нам «Поцелуй тети Клавы». Согласен с вами: он невзрачен по вкусовым качествам, он в высшей степени тошнотворен, им уместнее поливать фикус, чем пить его из горлышка, — согласен, но что же делать, если нет сухого вина, если нет даже фикуса? Приходится пить «Поцелуй тети Клавы».

  7. Коктейль "Иорданские струи".
  Ох и ах, видно, не судьба его попробовать.
  Не доехал Венечка до струй Иорданских.
  Ушло его сознание в поток сознания, что в темноте...

  
  Тут я совсем почти задремал. Я уронил голову себе на плечо и до Петушков не хотел ее поднимать. Я снова отдался потоку…

  Ой, там и сфинкс, загадки загадывающий, и Тургенев, и Шиллер с Гёте вместе. Да и вся Европа без границ ерунда ерундой... Короче, хреново, братцы. Пора к ней, к мечте, что в Петушках ждёт, душой взлетать!

  
  И если я когда-нибудь умру — а я очень скоро умру, я знаю, — умру, так и не приняв этого мира, постигнув его вблизи и издали, снаружи и изнутри постигнув, но не приняв, — умру, и Он меня спросит: «Хорошо ли было тебе там? Плохо ли тебе было?» — я буду молчать, опущу глаза и буду молчать, и эта немота знакома всем, кто знает исход многодневного и тяжелого похмелья. Ибо жизнь человеческая не есть ли минутное окосение души? и затмение души тоже. Мы все как бы пьяны, только каждый по-своему, один выпил больше, другой меньше. И на кого как действует: один смеется в глаза этому миру, а другой плачет на груди этого мира. Одного уже вытошнило, и ему хорошо, а другого только еще начинает тошнить. А я — что я? я много вкусил, а никакого действия, я даже ни разу как следует не рассмеялся, и меня не стошнило ни разу. Я, вкусивший в этом мире столько, что теряю счет и последовательность, — я трезвее всех в этом мире; на меня просто туго действует… «Почему же ты молчишь?» — спросит меня Господь, весь в синих молниях. Ну что я ему отвечу? Так и буду: молчать, молчать…

  32

  562