Рецензия на книгу
Александр Николаевич Скрябин
Игорь Бэлза
j_t_a_i15 апреля 2015 г.Есть определённая логика в том, что книга «Александр Николаевич Скрябин», выпущенная издательством «Музыка», содержит крайне мало информации о самом Александре Николаевиче Скрябине и делает основной упор именно на музыку. Так или иначе, но это не совсем то, чего я ждал и хотел. Мне хотелось поплескаться в бассейне человеческой души, погрузиться в ту почву, откуда рождается не только музыка, но, собственно, всё, что составляет жизнь каждого конкретного человека. И следует признать, что музыкальная углублённость – не самый лучший ход, так как долгие анализы произведений, откровенно говоря, утомительны, а самое главное, что вызванное ими ощущение от скрябинской музыки, ожидания и предчувствия по отношению к ней, не вполне соответствуют впечатлениям от её реального прослушивания. Так бываешь разочарован, увидев, как представили твоего любимого книжного героя в кино.
И ещё один факт вызвал моё разочарование – вся биография носит сугубо «деловой» характер, в ней всё «по делу». Прочитав книгу, невозможно сказать, что познакомился с композитором. Нет глубокого вхождения в жизнь, отображены только основное даты и лишь изредка текст оживляется вкраплениями писем или чьих-то воспоминаний, что, впрочем, компенсируется быстро приедающимися цитатами как угодных критиков, так и инакомыслящих, но с соответствующими комментариями. И не могу сказать, благодаря этому деловому стилю или ещё чему-нибудь, но читать было крайне тяжело. Книга действительно далась мне очень трудно.
Нужно так же посетовать на определенные искажения фигуры Александра Николаевича и идейного наполнения его музыки, но, учитывая обстоятельства времени, не стоит делать это недостатком. Но вообще, книга прекрасно иллюстрирует мысль Мераба Мамардашвили о том, что в Союзе уже давно не наблюдается живой человеческой речи. Действительно, текст книги очень осторожный и вся предполагаемая любовь автора к Скрябину гибнет под всевозможными словесными юлениями: постоянно происходит отбор на то, что можно написать, а что следует замолчать. (И можно только предположить, что такое, сугубо формальное отображение жизни композитора, продиктовано именно этой целью). Приведём несколько примеров. Чтобы оправдать очевидный всем и каждому скрябинский мистицизм (автор книги частенько встаёт на тонкие лёд: итак уже некоторые утверждают, что мировоззрение Скрябина – реакционное) была найдена в анналах истории фраза Энгельса о том, что в средневековье, революционная оппозиция феодализму заключалась в мистицизме и некоторых других вещах. А это значит, что Скрябин мистик исключительно в этом смысле. Так же, нет ни слова о том, что (к сожалению) Скрябин горячо и надолго подсел на старуху Блаватскую. И это тоже понятно, ибо упоминание о теософии плохо вязалось бы с пророком революции Скрябиным, отобразившем в своём творчестве роковые предчувствия, назревающие в предреволюционном социуме, и давшим наиболее адекватное эмоциональное отображение собственно революции; со Скрябиным, которого любил сам Ленин и которого сам Плеханов наставлял в изучении Марса, наставлял, что ТОЛЬКО Ленин и сотоварищи предпринимают реальные шаги по устранению зла и созданию царства справедливости.
И так далее в том же духе.
Прочитано в рамках Нон-фикшн 2015, Апрель, Тур №18.26293