Рецензия на книгу

• 

  Githead3 февраля 2025 г.

  КАЛИ ЮГА В ПАРИЖЕ И НА РОДИНЕ

  Являясь, вероятно, самым авторитетным из ныне пишущих остросюжетное французских авторов, Гранже продолжает поддерживать статус и регулярно выдает новые романы, представляю, как ему это творчески непросто. Поясню: с самых первых книг (а за тридцать лет вышло 19, кажется, романов), автором был поставлен столь высокий уровень жестокости в преступлениях против личности, наравне с изобретательностью в способах убийств, запутанностью их порочных мотивов и оригинальностью выбора фона для событий, что диву даешься, как он умудряется раз за разом еще немного подкрутить уровень мощности. Но как-то умудряется. Не скажу, что из-под его пера сейчас по-прежнему выходят шедевры такого уровня как «Багровые реки» (1998) или «Присягнувшие тьме» (2007), но где-то лучше, где-то хуже, Гранже читателя заставляет себя читать. Меня вот, например. Формула конкретно этого романа такова: жуткие убийства в Париже на фоне студенческих протестов 1968 года, замешанные на индийских мистических культах + путешествие в ужасную Индию с жуткими убийствами уже там + возвращение в Европу; раздача слонов.

  Первая часть книги, в которой мы знакомимся с ключевыми персонажами – сводными братьями студентом Эрве и ветераном алжирской войны полицейским Жаном-Луи, а также студенткой Николь – проходит под шум демонстраций и звуки уличных сражений: «Появились первые баррикады. Эрве был захвачен этим неистовым вихрем. Ему ясно вспоминается странный экстаз, испытанный им в тот момент на улице Гей-Люссака, где они громили все подряд и где царил дух войны и буйного веселья. Конечно, были и окровавленные лица, и раненые товарищи; тем не менее над всем главенствовали радость и ликующее ощущение праздника…»

  Выбрав революционный Париж 68-го в качестве мизансцены, Гранже как повествователь не сдерживает своего отношения к тогдашним событиям. Исключительно с консервативных позиций он частенько высмеивает протестующих: «В начале мая декан, потерявший терпение, закрыл факультет. Это еще что за фокусы?! Такого злоупотребления властью протестующие стерпеть не могли. Даже те, кто мешал нормальной работе факультета, не допускали мысли о прекращении занятий. Где им теперь кучковаться для борьбы?!»; или: «…собрание прошло по классическому сценарию: все голосили разом и каждый слушал только себя»; или: «Так что он мало чем отличался от других маменькиных сынков, которые, подхватив популистскую лихорадку, громогласно объявляли себя сторонниками рабочих, хотя никогда не стали бы даже обедать с ними за одним столом». Повальное увлечение левыми идеями, будь то социализм, коммунизм или маоизм, автор воспринимает как веяние моды, также он не видит глубоких философских исканий и в массовой приверженности западной молодежи к буддийским, индуистским практикам, движению хиппи.

  В начале книги проблемы исторического соответствия решаются на уровне описания хронологии политического кризиса и частого упоминания его активных участников; также много парижских топонимов, как и культурных феноменов той эпохи, например: «Вы только представьте: в том же 1964 году The Kinks выпустили диски «All Day and All of the Night» и «You Really Got Me». А через год «Роллинги» записали «(I Can’t Get No) Satisfaction». Мировая история запечатлеет именно эти важнейшие события. Ну а что касается остальных, то над ними можно только посмеяться». Или вот еще: сцена погони в кинотеатре проходит во время показа знаменитого фильма ужасов «Маска смерти» Марио Бава (1960). Поставил саундтрэком для чтения The Kinks, ничего так, вполне (не то, чтобы я их не слушал раньше, но подзабыл их характерный грубый звук, честно говоря. Протопанк, по сути).

  Трое героев ведут расследование и во многом представлены как функции. Однако, если Эрве и Николь описаны как неокрепшие умы, подверженные самым различным веяниям, революционным или буддистским, то Жан-Луи Мерш - фигура более сложная и много испытавшая. «…Он вытащил свою отмычку. Каждый сыщик в душе - взломщик, любитель ночной жизни и воровства». Алжирская война, на которой Жан-Луи получил несколько медалей за воинскую доблесть, упоминается часто: «Эти медали он давно уже где-то посеял, а вот от гнусных воспоминаний отделаться никак не выходит». При этом подчеркивается, что «тот, кто рассказывает про Алжир, наверняка там не был». Одновременно полицейский сыщик и идейный социалист в одном флаконе, он, не раздумывая, стреляет в лицо того, кого считает мерзким негодяем и провокатором правых сил, и тут же спасает группу полицейских во время пожара, устроенного студентами, которым симпатизирует. «Эту гнусную жизнь, жестокую и опасную, вонявшую порохом и горелыми шинами, он никогда не променял бы ни на какую другую».

  Постепенно, студенческая революция, которой изначально уделялось немало внимания, даже как фон оказывается быстро заброшенной автором ради других экстремальных событий, связанных уже с мрачными течениями индийских культов. Преследуя всамделишного садху на парижских улицах, герои понимают, что без визита в Индию им этот кровавый клубок не распутать, тем более, что обнаруживается прямая связь мотивов убийцы с судьбой Эрве. Дальше – больше и вот уже вся троица, так или иначе, оказывается в Калькутте, городе богини Кали, как всем известно. Калькутта 1968-го описана автором безжалостно и ужасающе. Равняясь на лучший (и еще более безжалостный и ужасающий) хоррор о городе – «Песнь Кали» Дэна Симмонса, Гранже рисует картину тотальной победы зла, суеверий, насилия над цивилизацией и здравым смыслом. Приблизительно вот так: «…статуя грозной богини Кали, покровительницы города, - с малиновым языком, ожерельем из черепов и многочисленными руками, державшими отрубленные головы». Или «Не так давно, когда тень одного из них (из касты неприкасаемых) коснулась брахмана, тому не оставалось ничего другого, кроме как убить несчастного, чтобы смыть с себя пятно». Или: «…но они были в Калькутте, так что все остальные запахи заглушал дух плесени и тлена. Каждая травинка сочилась смертью и питалась ею, как в девственном лесу… В Калькутте очень специфическая система выживания. Своеобразная экономика бедности… Калькутта - город не в смысле единого сообщества; это бесконечность индивидуальностей, которые борются за выживание изо дня в день». Плюс удушающая влажность и жара, на которой постоянно делается акцент в тексте: «Ни малейшего дуновения воздуха. Они уселись в кресла как два яблока в печь». Страницы, посвященные Индии удались автору наилучшим образом, и именно они вытягивают роман, придавая ему искомые необычность и колорит. Отмечу, что одним из первых журналистских репортажей молодого Гранже, которым он отличился, был текст 1990-го года под названием «Калькутта – столица ада». Автор всеми силами пытается шокировать своего читателя, демонстрируя мир нищих, отверженных, сектантов самых различных направлений, их жуткие ритуалы и многообразие непривычных европейцу форм социальных отношений.

  Далее действие развивается, как и положено в индийских фильмах: так грустно, что хочется петь и танцевать, - в смысле запутанных схем взаимного родства, раскрытия таинственных обстоятельств прошлых лет, мести и воздаяния. В связи с этим, развитие сюжета не всегда логично, как будто перед нами сценарий сериала, написанный на коленке. Сложнейшие мотивы зла не поддаются осознанию, но это и не важно, зло оно такое – не всегда логичное, принимаем как данность и не возмущаемся.

  Вывод: «Нормально». 4 с минусом, где-то так. Индийский антураж, неимоверное приспособление для издевательств над телами жертв, синкретические попытки обосновать торжество недоброго, всеразличные жуткие подробности – этот роман Гранже не лучше и не хуже многих его опусов. А его три героя - «приверженцы стихийного правосудия и радикальной мести», хоть и выглядят немного картонно, с задачей укрощения конкретно этих присягнувших тьме индийских служителей культов в итоге кое-как справились. Чего ж еще?

  А маэстро тем временем уже двухтомник «Без солнца» издал в январе 2025: том 1: «Дискотека Инферно» и том 2: «Король Теней», насколько я смог самостоятельно перевести названия.

  23

  835