Рецензия на книгу

• 

  majj-s2 февраля 2025 г.

  Календарь Морзе или Дачесть как философская категория

  Знаешь, что это? Это река Лета. Не «лето», а «Лета», понял?

  Выход в финал главных литературных премий страны в 2024 сделал модным писателем Владимира Березина, прежде ценимого знатоками. И вот уже у сборника "СНТ" три десятка рецензий на Либе (у премиальной "Уранотипии", для сравнения, две) в диапазоне от ругательных до восторженных. Я буду хвалить, сдержано, но от души. Хорошо, что это сборник, короткие истории очень березинский формат. Поклонники его постоянной сетевой рубрики "Очередная пятиминутка абсолютно бесполезной для вас информации" поймут, а у меня, знакомой кроме романа про историю фотографии еще и с "Пропеллером", есть ощущение, что крупные формы в авторском исполнении тяготеют к мозаичности, стремятся распасться на фрагменты. В то время, как сборник, составленный из, будто бы, не связанных между собой, рассказов, создает целостную картину.

  33 истории, по числу несчастий из поговорки, уместились на четырех с небольшим сотнях страниц - в среднем по десятку на каждую. Объединяет их единственно вынесенное в заглавие СНТ, маленькая жизнь, которая в нашем негостеприимном климате связана у большинства с летом. Не лоббируемый туроператорами берег турецкий и не насаждаемые сверху курорты Краснодарского края, но она, дача, вошедшая во множество языков мира без перевода, примерно как "спутник" - именно она символ нашего лета. Увековеченная классикой, были же, в конце концов, пушкинское "Гости съезжались на дачу" и чеховский Лопахин из "Вишневого сада" с намерением нарезать сад на дачные участки. Такие же разные, как сами мы: фанерный сарайчик на шести сотках, засаженных картошкой и огороженных рабицей; обнесенный трехметровым забором парк с лебедями-павлинами, господской виллой в глубине, камерами по периметру и будкой охраны на въезде - то и другое, и сотня градаций между - все дачи.

  Именно этих крайних степеней "дачести" в книге нет. Здесь середина: техническая интеллигенция на пенсии, менеджеры среднего звена; отставной генерал, принимающий у себя правнучку с ее женихом. Сталинисты, коммунисты, либералы, радиолюбители. В небе над ними летит атомный самолет (и в каждом пропеллере дышит спокойствие наших границ); из сарайчика поддерживается связь с луноходом №2; углубившись в соседний лесок, наткнешься на законсервированный режимный объект; в доме на отшибе стоит покрытый вековой паутиной, но живой постовой, который возьмет протянутое ребенком яблоко. Здесь пересаженные на дачную почву городские легенды, вроде истории пасечника-каннибала; и почти евангельская история воскрешения ("память воды"). Сон разума рождает чудовищ ("бестиарий"), внук звонит деду на тот свет ("звонок по предоплате"), женщина консервирует - о, эта дачная консервация все, включая собственную дочь - не то, что вы подумали, а чтобы та в 62 выглядела на 18 ("ноябрина"), старый танцор замедляет последним отчаянным танцем ход времени ("чечетка"). пародия на борхесов "Алеф" ("захер").

  Здесь один сквозной персонаж, в котором с натяжкой опознается авторское альтер эго. Раевский, правда, в одном из рассказов он становится Паевским - том, где камео критика всея Руси Кости Мильчина. Вот, кстати же, с крайностями я поспешила, один олигарх с крайне эклектичными гастрономическими пристрастиями: стейк из мамонта, доисторическое масло, мыслящий трюфель - таки появляется здесь ("по грибы").

  Обаятельный авторский сборник. Мозаика разноцветных стеклышек, из которых складывается на диво целостный витраж.

  35

  856