Рецензия на книгу

• 

  ruru31 января 2025 г.

  В этом январе в мире Ruru у дачников зацвела клубника, а картофель дал, пусть и хилый, но богатый крахмалом урожай корнеплодов. Медведь задумчиво сосал лапу, глядя на проклюнувшиеся под сосной лисички.
  Нет, до июльской жары было далеко. И центральное отопление методично потребляло свои гигокалории. Но даже на Крещение лёд можно было найти только в морозильнике. Или в стакане виски.
  А Европа планомерно и периодически замерзала. Пусть только в романе Джаспера Ффорде "Ранняя пташка", но международная обстановка и проблемы с поставками газа из России могут сделать роман пророческим.
  Так думал Ruru, лениво листая страницы Шедевра. Ruru нередко думал о книгах: Шедевр! С большой буквы и с восклицательным знаком. Он был лёгок на похвалу, если всё складывалось: погода снаружи, погода внутри, погода в книге.
  В книге все смерзалось, снаружи - расцветало, а внутри Ruru было 25 янвапреля и это было прекрасно.
  Вообще, Ruru не любил антиутопии. Ruru считал, что антиутопии вредны для неокрепших умов. Так как они делают вид, что мир, в них описанный, может сбыться - если. А на самом деле мир, в них описанный, уже существует и он ещё хуже и мрачнее.
  А Ффорде был похож на злостного антиутописта. Злостного и жутко продуманного. До мелочей. К тому же скрывающего свою злостную продуманность за маской иронии, корнями врастающей в сарказм. Этих саркастичных словоплётов Ruru боялся больше всего, потому что ничего не мог поделать со своей страстью, переходящей в почти наркотическую зависимость: даже лёгкое дуновение сарказма щекотало те нервные окончания в теле Ruru, которые заставляли его раскисать в блаженной улыбке и жмурили глаза до слез в предвкушении следующего слова, предложения, абзаца.
  Наркота. Подумал Ruru, а потом подумал, что из таблеток у него дома есть только цитрамон и активированный уголь, а значит Бигфарма ещё даже не постучалась в его дверь своими липкими и жадными руками. Но ведь она есть, безжалостная Бигфарма! Ruru вспотел, и вспотел несмотря на ледяной холод, рвавшийся из-под обложки "Пташки", из пташкиного мира, где даже сопли в носу, находились в твердом агрегатном состоянии. Ruru очень хотелось как-то передать жар своего тела бедному герою Ффорде, одинокому Чарли, снежному Дон Кихоту, борющемуся с жерновами фармакологических мельниц, согреть его своим участием, одобрением, пониманием. Крикнуть в книжку: ты не один, Чарли, ты переживёшь эту Зиму, ведь на самом деле Холод может победить лишь тот, у кого сердце как батареи центрального отопления. С Зимним Людом справится тот, кто верит в Пробуждение и Весну. И ещё много чего хотелось крикнуть в книжку, и может даже кричалось, и может даже поэтому финал был хэппи. Потому что нельзя, чтобы антиутопия победила, потому что любой лунатик важнее чем просто деньги и просто жратва, потому что гораздо прикольнее цветущая в январе клубника, чем отвалившиеся от мороза пальцы, потому что хотя бы сон оставьте человеку в личное пользование, долбанные производители фармпрепаратов...
  Ruru спал, успокоенный тем, что у Чарли все хорошо. Ему снились синие жигули, а в дверь стучала липкая рука с упаковкой донормила.

  13

  400