Рецензия на книгу
Срочный вызов
Стивен Кинг
hatalikov31 января 2025 г.Когда бы то ни было ты всё равно остаёшься тем, кто ты есть
— Я готов, — сказал он. — Едем.Это наверняка один из лучших — если не самый лучший, — ранних микрорассказов двенадцатилетнего микро-Стива, однажды ставшего макрописателем современности. В нём юный «король ужасов», а точнее подрастающий «принц тьмы», самой тьме вовсе не посягает, проявляя зарождающуюся тонкость психологизма в бытовой, вполне стандартной ситуации. Тем не менее, важно не то, что ты рассказываешь, а важнее — КАК. Повествование, естественно, не блещущее языковыми перлами или глубинными структурами (рановато, да и зачем), очень легко и приятно внедряет читателя в мирок пожилого врача, который в канун Рождества получил редкий шанс заново себя проявить.
Он на мгновение остановился и поднял голову к небу, теперь розово-красному. Бог посылал своему сыну испытания в миллион раз тяжелее того, которое доктор прошёл этой ночью. Он вдруг понял, что никогда в жизни не был таким счастливым.Правда, дело не в том, что вдохновляющим фактором предстал некий срочный вызов, и старина Торп, дескать, такой самоотверженный на фоне других, прибежал первым туда, куда нужно, а потом прооперированный им мальчик восстал из полумёртвых сугубо благодаря медицинским достижениям, накопленному опыту и ловкости помнящих рук. Суть глубже — в отношении главного героя к возникшей сложности и его последующей трансформации. Персонажи мастера жанра не просто влипают в беды и катастрофы, а проходят некий путь силы, всенепременно связанный и с физической мукой, и с духовным преодолением. В заявленном случае спасение ребёнка, выстраданное сквозь тихие мольбы, игнорируемые порезы и заливающий глаза пот привело к очень ясному итогу — осознанию ценности нахождения на своём месте. Однако вместе с тем вторым слоем пролегла декорация праздничной атмосферы, пусть выраженной лишь несколькими привычными красками вроде рассвета, гимна «Тихой ночи» и морозного воздуха, зато звеняще-катарсической.
Как-то так получилось, что теперь он был совершенно другим человеком — не таким, каким ещё четыре часа назад. Что-то произошло в той машине. Что-то произошло в предрассветные часы рождественской ночи. Что-то вымылось из него. Назовём это горечью. Назовём это иронией.Когда на душе скребут кошки, именно такой незамысловатый этюд может оказаться маленьким, но бесценным спасательным кругом: тут нет ничего поистине громоздкого в своей великости, зато есть подкупающе правильное соотношение элементов нарратива, позволяющее проникнуться замыслом автора, и чётко расставленные акценты. При таких вводных данных даже как-то странно и необязательно требовать чего-то большего: для подростка подобный текст — готовая гарантия великого будущего в литературе. Да, он содержит некоторую путаницу в паре деталей, но это вопиющая мелочь в сравнении с эффектом от магии присутствия небезучастной души Кинга внутри столь трогательной и искренней истории, кучу лет назад опубликованной на страницах самодеятельной «городской» газеты под предводительством его брата Дэйва. И хорошо, что все достоинства стиля сохранились и приумножились в библиографии мэтра на долгие, долгие годы, а финальное слово «НАЧАЛО» послужило не только символом в рассказе, но и стартовой точкой наяву.
— Вы прекрасно справляетесь, — наконец сказал он. — Я зайду завтра.292