Рецензия на книгу

• 

  colmillo29 января 2025 г.

  Сюжет. Сюзетта всегда боялась материнства. Из-за редкого генетического заболевания, сама идея того, что она будет матерью казалась её ужасающей. После долгих уговоров мужа, она всё-таки решается на зачатие, но, к сожалению, спустя 7 лет после рождения её единственного ребенка Ханны, её опасения становятся явью.

  Общие впечатления от книги. Одна из самых странных книг, которых я когда либо читала, и не в хорошем смысле, а в смысле – “в чём вообще была суть истории?”. Начну с персонажей. Ханна – семилетняя девочка, которая по-большей части молчит. Она физически может общаться, что подтвердил терапевт, но по какой-то неизвестной причине отказывается говорить с окружающими. Из-за этого она не может ходить в школу и вообще социально функционировать. Всё это, по понятной причине, очень напрягает её маму Сюзетту и, в куда меньшей степени, её папу Алекса. Кстати, об Алексе... ещё более бесполезного персонажа я в жизни не встречала. Во-первых, вся его персона заключается в том, что он – швед. Он из Швеции! В книге имеется безбожное количество отсылок к Швеции. Вот, например – первой нянькой Ханны была женщина по имени Абба (не, ну вы поняли, да, как шведская группа “ABBA”). Абба была первой и последней нянькой Ханна, т.к. ребёнок умудрился вырвать у неё клок волос. После этого Сюзетта решила самостоятельно воспитывать своего ребёнка дома.

  
  – Сегодня мы ограничимся малым и устроим короткий учебный день. Первое слово: любить. Я люблю спать. Ты любишь желтый цвет. Любить. Ну что, сделала? Готово?
  Ханна протянула бумагу и дала ей прочесть написанное.
  НЕНАВИДЕТЬ
  – Неплохая попытка, но сегодня у нас не игра в ассоциации. Ладно, давай возьмем другое слово. Как насчет... лета. Через пару недель наступит лето.
  Тоже мне задачка. Ханна написала что-то на бумаге и перевернула ее показать маме.
  СУКА
  Из маминой груди вырвался тяжелый вздох.
  – Не самое милое слово. Я даже не удивляюсь, что ты его знаешь, но не могла бы ты писать то, о чем я тебя прошу? Чем скорее мы с этим покончим, тем быстрее перейдем к чему-то другому. Клубника. Клуб-ника. Она не могла есть только клубнику.
  Ханна прикрыла бумагу рукой, чтобы мама не увидела, что она пишет.
  – Для одного слова как-то длинновато. Что ты там такое строчишь?
  Ханна захихикала, продолжая водить карандашом. А когда все было готово, представила свой шедевр.
  Да пошла ты, дура бесмосглая

  Вскоре после того, как я перестала ржать над происходящим, я задумалась – а откуда Ханна вообще знает все эти ругательства, если она всю жизнь провела дома, откуда и училась? Сюзетта безнадёжно продолжает попытки научить свою дочь чему-то полезному, и предлагает её почитать вместе детскую книжку.

  
  Читая параграфы, Ханна экспериментировала со звуками.
  – Ниа. Биа. Фиа. Пуа. Буа. Дуа.
  Ей нравилось их французское звучание.
  Она собрала их в непрекращающийся рефрен.
  – Ди ди ди ди ди ди ди ди дуа буа пуа. Ми ми ми ми ми ми ми ми ниа фиа биа.
  Мама подняла голову над ведром с водой с уксусом и взглянула на нее.
  – Меньше пой, а больше читай.
  – Би би би би би би би, ла ла ла ла ла ла ла-а-а-а-а-а! Дай ди ду ду дай ди ду дай ба ба ба-а-а-а-а-а!
  – Если не знаешь, как воспользоваться голосом, лучше что-нибудь скажи. А так ты лишь выдаешь свою тайну и признаешь, что можешь говорить.

  Настоятельно рекомендую хотя бы для этого момента послушать аудиоверсию книгу – обхохочетесь. Помимо всего этого, Ханна постоянно троллит мать, притворяясь одержимой дьяволом (это включает в себя – закатывание глаз, притворяется реинкарнацией ведьмы, разговоры с французским акцентом и прочее). И Ханна, по какой-то неизвестной причине, говнит только матери. К примеру, она рвёт на кусочки свой тест по письму, притворяясь, что она никогда не писала никаких ругательств. Поэтому в глазах отца, его дочь мягкий и пушистый пупс. Причём это доходит до дебилизма и каждый раз, когда Сюзетта рассказывает о проделках Ханны своему мужу – он вырубает все до единой клетки своего головного мозга:

  
  – Она что-то прошептала? Может, это была лишь очередная ее песенка...
  – Да, я уверена, так оно и было. Конечно, она же не может вести себя со мной совсем не так, как с тобой. Ханна ударила в магазине ребенка, который только-только начал ходить.
  – Когда?
  – Сегодня. Мы приехали туда купить что-нибудь в награду за хорошее поведение.
  – Я не виноват, что чего-то не вижу, не понимаю и не всегда бываю дома...
  – В том-то и проблема. – Сюзетта вновь подошла к холодильнику и вытащила полупустую бутылку белого вина. – Она достаточно умна и ведет себя так, чтобы ты никогда мне не поверил.

  Вот сами подумайте – ваш супруг(а) говорит вам, что ребёнок проказничает – вы кому поверите? Взрослому и по совместительству родителю ребёнка? Или самому ребенку, который не хочет признаваться в содеянном? И мы уже знаем, что Сюзетте это не чудется – Ханна тупо гуглит ведьм и дьяволов, и, потом исходя из этого знания, троллит свою мамку.

  В другой раз Ханна застукала родителей за занятием сексом, и тут прям отдельный кринж:

  
  Девочка украдкой выскользнула из комнаты и тихонько двинулась по холлу на свет, пробивавшийся из-под двери родительской спальни. Пыхтенье, хрипы и охи. Она слышала их всю свою жизнь и знала, что они представляют собой тайный язык, которым папа с мамой пользовались, оставаясь наедине. Папа смеялся и говорил, что она рычит как пещерная девочка. Мама хмурила брови и казалась напуганной. Лишенные смысла хрипы и охи немного страшили. Мамин голос звучал так, будто она накручивала виток за витком вокруг космического корабля и у нее в скафандре вот-вот должен был закончиться воздух. Папа словно лупил кулаком: снова, снова и снова. Однажды, когда она была поменьше, ей захотелось принять участие в их разговоре. Но стоило ей войти, как они тут же умолкли. Порой она хотела воспользоваться словами, которые так отказывалась произносить, и спросить их: «Почему бы вам не взять в компанию и меня?».

  Во–первых, фу. Во-вторых, что это за секс, заставляющий её звучать словно она кружит вокруг космического корабля?

  
  Папа лежал голый на своей стороне кровати. Ей почти были видны все его мужские причиндалы – собственно говоря, член, – но вид загораживали поджатые ноги.

  Так, т.е. она не знает чем они занимаются, не знает, что такое секс (логично), но каким-то образом знает что такое член? Что-то я сомневаюсь, что её мама заставляла её изучать анатомию. Троллинг продолжается, и на этот раз Ханна притворяется одержимой последней сожженной ведьмой во Франции Мари-Анн Дюфоссе.

  
  – Ты мне веришь?
  Сюзетта задумалась, как лучше ответить. Лгать казалось неправильным. К тому же это был их первый настоящий разговор.
  – Нет, – сказала она.
  – Отлично. Меня правильно сожгли.
  Пгавильно. В точности как французская кинозвезда.

  Это типа маме так понравился французский акцент своей дочери? Мне, конечно, с трудом вериться что семилетка (которая-то и говорит с трудом) может без труда имитировать французский акцент, но ещё с большим трудом мне вериться, что муж Сюзетты, Алекс, может быть хоть в чём-то полезным.

  
  – Кто такая Мари-Анн Дюфоссе?
  – Что?
  Ах, как же он на нее посмотрел! Словно только что понял, что внутри у нее лишь бездушные механизмы.
  – Мари-Анн Дюфоссе! Это персонаж какой-нибудь книжки, которую ты ей читал? Французского фильма, который вы вместе смотрели? Это ты рассказал ей об этой женщине? – Она пошла на него, жестикулируя и требуя ответа. – Кто она?
  – Сюзетта, остановись.
  Услышав свое имя, она осеклась, порывистая, задыхающаяся, злобно кричащая. Нет, Сюзетта не возражала против шведских ласкательных прозвищ Алекса, но никогда не слышала, чтобы он называл ее по имени, порой забывая, что оно у нее вообще есть.
  – Я не знаю, кто такая Мари-Анн Дюфоссе. Откуда мне знать? Какое отношение это имеет к...
  Какое невинное, безупречное смущение, напрочь лишенное гнева и сочащееся заботой. Может, она сошла с ума?

  Вообще, по ходу чтения, у меня сложилось стойкое впечатление, что хоррор книги заключался не в том, что у Сюзетты родиля маленький бес, а то, что она замужем за тупым дебилом Алексом. И я, кстати, продолжу гундеть о том какой бестолковый и безмозглый у Сюзетты муж. И каждый раз когда его жена пытается поговорить с ним о дочери, он либо придумывает отмазку, либо играет в дурачка. Как-то раз Ханна умудрилась сфотографировать свою мать голой на смартфон отца, и позже она распечатала эту фотку, вместе с кучей фотографий, которые она нашла в сети для своего школьного проекта. Для этого она, кстати, использовала компьютер своего отца, паролем к которому, вы угадали, был “BlueAndGoldForSweden”, потому что он – швед, ну конечно!

  
  – Она не ребенок и должна нести ответственность за свои поступки. А ты даже понятия не имеешь, что она вытворяет. Девочка обладает многими талантами и знает, какую гадость нужно сделать, чтобы ее не приняли в школу или чтобы надолго там не задержаться. Знает, как распечатывать фотографии из Интернета. Знает, как искать в Сети информацию. И все это на твоем компьютере.
  – Но сейчас каждый должен уметь это делать.
  Когда мама услышала такой ответ, у нее отвисла челюсть. Папа немного смутился.
  – Компьютеры и все такое прочее. Это век, в котором мы живем.

  Капеееец, он тупооой... Его дочь печатает фотки мертвых людей, нюдсы мамки, а он – мы же живём в веке технологий, ничего удивительного! Вообще у Сюзетты с её мужем немного странные отношения, они словно живут на разных планетах, периодически пересекаясь на орбите, чтобы переспать. Всё это всегда сопровождается кружевами комментами их дочери, которая подглядывает за происходящим.

  
  Ханна увидела упругий папин зад и мамины груди – острые и будто изготовившиеся к стрельбе.

  Насчет странного поведения Ханны, мы знаем, что она не одержима духом ведьмы, демоном или чем-то сверхъестественным – она тупо гуглит всё это и прикалывается над мамкой. И вся интрига была слита практически в начале книги. Периодически нарратив играется с идей того, что в поведении Ханны виноват абьюз.

  
  – Как, по-вашему, девочка не подвергалась сексуальному насилию?
  – Нет! Девочка почти все время проводила время дома со мной. А Алекс... никогда, действительно никогда. Он добрый, зрелый, утонченный человек... И швед...

  ... Мда, ну, тут и добавить нечего. Очевидно, что сама книга не воспринимает происходящее всерьез, поэтому зачем мне заморачиваться?

  Итог. Вообще, по прочтению, было ощущение что весь описанный гротеск был добавлен лишь для галочки. Ну, серьезно. Все это было как-то бессмысленно, а еще очень повторяющиеся. Ребёнок докапывается до мамки → мамка говорит бате → батя нифига не делает → и по новой.

  Содержит спойлерыОткрыть

  51

  1,2K