Рецензия на книгу

• 

  Moonzuk12 января 2025 г.

  "записки о гибели человека"

  Так назвал книгу Мариенгофа Георгий Адамович в своих заметках.

  Мне в первую очередь при чтении был интересен не герой книги, а ее автор. Не отношу себя к знатокам поэзии, поэтому сугубо субъективно: читал Есенина достаточно много, но давно (есть желание перечитать хотя бы "Пугачева", но как-то не получается), а так как с годами наше восприятие литературных произведений меняется, то вряд ли могу свое нейтральное отношение к нему как-то вразумительно обосновать. Ответом на альтернативный вопрос типа "Есенин или Маяковский?" для меня всегда был: "Маяковский".

  А вот Мариенгофа после прочтения "Циников" считаю очень хорошим писателем. Даже если он ничего больше бы и не написал.

  Итак, "Роман без вранья". И мне не интересно, действительно ли "без вранья". Интересен живой человек - не черт и не ангел, поэт безусловно талантливый, живущий и пишущий в сломное для своей страны время. С мужицкой хитринкой вошел он в литературу, в угоду публике носил маску "хулигана", знал цену своему таланту, мог быть нежен и груб с товарищами. Он

  
  вязал в один веник поэтические свои прутья и прутья быта. Он говорил:
  — Такая метла здоровше.
  И расчищал ею путь к славе.
  Я не знаю, что чаще Есенин претворял: жизнь в стихи или стихи в жизнь.
  Маска для него становилась лицом и лицо маской.

  А вот эпизод совместной поездки на юг:

  
  По степи, вперегонки с нашим поездом, лупил обалдевший от страха перед паровозом рыжий тоненький жеребенок.
  Зрелище было трогательное. Надрываясь от крика, размахивая штанами и крутя кудластой своей золотой головой, Есенин подбадривал и подгонял скакуна. Железный и живой конь бежали вровень версты две. Потом четвероногий стал отставать, и мы потеряли его из вида.
  Есенин ходил сам не свой.
  После Кисловодска он написал в Харьков письмо девушке, к которой относился нежно.
  ... Мне очень грустно сейчас, что история переживает тяжелую эпоху умерщвления личности как живого. Ведь идет совершенно не тот социализм, о котором я думал, а определенный и нарочитый, как какой-нибудь остров Елены без славы и без мечтаний. Тесно в нем живому, тесно строящему мост из-под ног грядущих поколений. Конечно, кому откроется, тот увидит тогда эти покрытые уже плесенью мосты, но всегда ведь бывает жаль, что если выстроен дом, а в нем не живут, челнок выдолблен, а в нем не плавают

  Неудовлетворенность тем, что происходит в своей стране и неприятие сытой и скучной "заграницы". Извечная стремление поэта понять все, перелив жизнь в стих, в котором "кровь и мясо."

  И о посмертной славе:

  
  Мы с Есениным — молодые, веселые. Дразним вечернюю Тверскую блестящими цилиндрами. Поскрипывают саночки. Морозной пылью серебрятся наши бобровые воротники.
  Есенин заводит с извозчиком литературный разговор:
  — А скажи, дяденька, кого ты знаешь из поэтов?
  — Пушкина.
  — Это, дяденька, мертвый. А вот кого из живых знаешь?
  — Из живых нема, барин. Мы живых не знаем. Мы только чугунных.

  22

  747