Рецензия на книгу

• 

  AntesdelAmanecer10 января 2025 г.

  "Напев, и звон, и ладан богомолья"

  Язык, великолепный наш язык.
  Речное и степное в нем раздолье,
  В нем клекоты орла и волчий рык,
  Напев, и звон, и ладан богомолья.
  К. Бальмонт

  Вроде бы уже закончились, лениво отшумели зимние праздники, а я никак не уберу в книжный шкаф мою зимнюю спутницу, книгу Никифорова-Волгина "Заутреня святителей". Это наиболее полный сборник рассказов писателя от "Серебряной метели" до "Дорожного посоха".
  Книгу люблю держать в руках, она приятная на ощупь, обложка твердая, но при этом нежная и теплая. И обложку люблю рассматривать, она выполнена словно икона с клеймами: в центре – снежная, тихая рождественская ночь, Русь, лес Китежский, а на полях, в клеймах – ягоды, цветы, деревья, рыбы и птицы.
  Вся книга от обложки до последней странички икона Руси.

  
  Дитя она — Русь!.. Цвет тихий, благоуханный… Кроткая дума Господня… дитя Его любимое… Неразумное, но любое. А кто не возлюбит дитя, кто не умилится цветикам? Русь — это кроткая дума Господня.

  Собственно зимним праздникам посвящено всего три рассказа в начале сборника: "Заутреня святителей", "Серебряная метель" и "Крещение", а дальше, как на поляне в сказке "Двенадцать месяцев", сменяя друг друга, то распускаются подснежники в ожидании Пасхального воскресения ("Великий пост", "Юродивый", "Зверь из бездны", "Великая Суббота", "Канун Пасхи", "Плащаница", "Двенадцать Евангелий", "Светлая Заутреня", "Солнце играет"), то шумят берёзки Троицына дня ("Земля именинница"), то созревают плоды к яблочному Спасу ("Яблоки").
  Светлая печаль окутывает дивное таинство рассказов. Страшные страницы русской истории, пролитая кровь гражданской войны, надругательства над святынями и людьми предстают без надрыва и пафоса, как в рассказе "Ветер" о разорении церквей, а пуще душ человеческих, "рассказывал отец Андрей без вздохов, без укоризны и только временами прикладывал руку к сердцу".
  Свет и печаль земли русской, переплетаясь с древними церковными канонами, звучат в рассказах Никифорова-Волгина. Для меня эти рассказы пример настоящей христианской любви, той "что не завидует и не ищет своего". Они маленькие, но такие насыщенные, что читать их нужно дозированно, поэтому читаю по несколько рассказиков в день и почему-то всегда в зимние каникулы.
  Православное и что-то древнерусское языческое соединяются у Никифорова-Волгина, как в названии соединилась заутреня святителей с праздником новый год –"Заутреня святителей (Под Новый год)", как святые и грешники его рассказов предстают в ореоле истинной святости и света, когда привязанность человека к земному не противоречит его стремлению к небесному.

  
  Ему мила мерцающая даль
  Эпохи Пушкина и дней Лескова…
  Он чувствует Шмелева мастерского,
  И сроден духу родниковый Даль.
  Деревни ль созерцает, города ль,
  В нем нет невыносимо городского:
  Он всюду сын природы. В нем морского
  Мороза хруст, что хрупок, как миндаль.
  В весенний сад, что от дождя заплакан,
  Выходит прогуляться старый дьякон
  И вместе с ним о горестном всплакнуть,
  Такой понятный автору и близкий,
  Чтоб, возвратясь домой, слегка чуть-чуть,
  Взять водочки и закусить редиской.
  Игорь Северянин. 1936 г.

  61

  330