Рецензия на книгу
Сожженная заживо
Суад
Esvelia31 марта 2015 г.Попробуй теперь соберись с мыслями, когда я всегда перед собственным мнением, читаю рецензии. После этого я поняла, что люди злы. Злы настолько сильно, что имеют только два цвета: черный и белый. Черные будут лить грязь на неправдоподобность не жалея красочных слов насмешек и зачем-то упоминаний о слезливых барышнях и недалеких читателях, а белые плеваться интеллигентными фактами, но суть будет та же.
Описание к книге в сразу предупреждает (кто читает не только аннотацию), что книга подверглась сильнейшей критике, и что все, что мы прочтем, не полностью автобиографично, но не нужно забывать, что если это и прошивка многих историй выживших, то эти выжившие вряд ли могли обладать знаниями, какие точно по степени ожоги были. К слову, когда Суад сказала про ожог третей степени – это не значит, что эта третья степень была по всей коже, по площади же поражения это не был смертельно, посмотрите, в конце концов, правило 9 или ладони. Приведу пример по правилу 9. У Суад было обожжено лицо, часть груди (не вся), шея, часть спины (не вся), ноги не задеты, руки. Полностью обожжена была голова (хотя, учитывая то, что было в рассказе упомянуто то, что на её главе оставались волосы, то все же, возможно, не вся… сложно судить об этом, далее после пластических операций было упомянуто, что лицо все же можно назвать симпатичным, опять же тогда возникает вопрос, насколько была обожжена голова и какой степени ожог на самом деле был) – это 9% по площади, далее руки обе – 18, но они вряд ли были полностью обожжёнными, дальше спина – 18, но они опять же не вся поражена, груди и живот – 18, но опять же не полностью, ноги у Суд были целы, изувечили их уже при пересадках кожи. Отсюда вывод, что по площади в смертницы Суад мы не можем занести, а любой ожог уже по ощущениям у жертвы будет описываться, как самое ужасное испытание в её жизни. Когда вы обожжёте палец – это будет вас беспокоить, а когда у вас болит не только он? Я бы по ощущениям уж и на 4 стадию наболтала, но мне бы уже не поверили, все же некроз при таких ожогах полный:) Мы должны понимать при чтении книги, что это писал не врач, а текст надиктован той, что и говорить грамотно не умеет, не обладает знаниями, что и как, вряд ли могла в свое время хорошо изучить свои медицинские документы. А другие люди? А клятве Гиппократа слышали? Так вот Варварам документы читать такие не дают (а её выхаживали в Европе, подумаешь, что журналистам очень хочется «знать»), так что и судить мы об ожоге можем только субъективно. Для неё это испытание было целой вечностью, пока она горела, а сколько это было на самом деле, мы не знаем.
Далее мне просто въелась фраза, которой бросались критики про телефонный провод. Собственно, в это я и сама не поверила. Но, в конце концов, какая разница, когда я и так знала, что книга не полностью достоверна. Пусть даже всего на 30%! Важно не это.
"Я девушка, а девушка должна идти быстро, низко опустив голову, словно она считает шаги. Глаза ее не должны ни подниматься, ни уходить вправо и влево от дороги, потому что, если вдруг встретятся с глазами мужчины, вся деревня сочтет, что она шармута."Важно то, что подобной критикой не защищаются ни права женщин там, ни оказывается помощи стране вовсе. Этакий лицемерный оскал-улыбка, говорящий, что мы не против вас, пусть в далеких, глухих деревнях, а то и деревнях, близ измененных уже городов, люди живут по таким правилам. Живите, за счет «племенных кобыл» и дальше, а мир мне ваших границ будет и дальше продвигаться в своем прогрессе, а вас потом будет легче прибрать.
Для меня эта книга стала просто откровением. Маленьким ориентиром, говорящим, что как же ты недалекая в минутах своего горя. Что оно, если где-то в какой-то деревеньке, в какой-то семье может происходить такое? Как я могу теперь обижаться на своих любящих родственников, поддерживающих в трудную минуту? Да, в нашем мире тоже есть и было такое. Уроды всегда есть везде, в любом обществе, даже в каждой многоэтажке вашего города (разница в выраженности насилия ). Да, в Европе была инквизиция. Да, там тоже сжигали «ведьм» всего по одной сплетне, правда не забиваем, что сжигали порой и «ведьмаков», если надо было убрать с дороги сильную фигуру, что нельзя сказать об этой истории. Совсем не так уж давно, суфражистки боролись за свои права (но разве им вот так препятствовали?). Меня порой доводили до смеха странные утверждения противоположного пола, что женщин ученых вовсе не было в прошлом. А как они могли появиться-то? Но даже в те времена, в любое время, за нас наказывали сильнее, чем принято там. Там чистейший патриархат, дело не в религиях, я вовсе уважаю каждую и считаю, что Бог в любом случае один, просто в каждой вере он принимает другие лица. У нас мужчины придумали честь, чтобы драться друг с другом в дуэлях в прошлом, а теперь и этого нет, так как мы должны учиться решать свои конфликты без агрессии, там же извращенное понятие чести, которая обеляется, если позор уничтожается с корнем. К счастью, в книге было сказано, что подобная честь руководством была все же названа бесчестьем (жаль только, что пока судят подобное все равно мягко, с пониманием: а как по мне, понимания не должно быть к тем, кто позволил себе «заняться» беременной женщиной). Но, как и везде, есть фанатики, не прислушивающиеся к изменениям.
Для меня книга не призыв, хотя боязнью она проникнута к подобной системе. Сложно после этого думать без эмоций обо всем этом на протяжении некоторого промежутка времени. В книге ясно показано, даже прописано, что пойти ты с пулеметом, взяв 10, против тебя пойдут сотни и никакой правды не будет. Не видно этого было в книге? Мне искренне жаль тогда негативно настроенных критиков. Далее в книге было показано, что подобная жестокость больше связана с непросвещённостью и собственно бедностью людей, что это «творят». Мужчина, который не был лишен чувства к своей жене, рвал на себе рубашку после её смерти, но он не был бедняком в деревне, по словам Суад он и его семья отличались от других. Нельзя так же судить о всей стране негативно, превращаться в феминисток и прочее, ведь книга говорит, что в городах этого нет. Забитые женщины смотрели на других, с оголенными ногами, с непониманием и называли их шармутами, но те женщины ведь все еще в той стране, просто в больших городах, значит, изменения есть и идут. Если бы не шли, то я уже высказала мысль, почему это плохо. Не в плане угнетения женщин, а из-за большего отставания от стран, что использует уже весь потенциал своего народа, не клеймя пол.
Подведя итоги, я не могу сказать, что книга плоха. Кто умеет читать, найдет в ней для себя пользу, не сотрясая воздух гневными криками или из-за несогласия, или же впечатлительности. По достоверности не нужно принимать все близко к сердцу. Все же написана она писательницей, что светилась уже не раз «документальными сенсациями»:
Anvanie писала:
Тем не менее повесть "Сожженная заживо" сразу была переведена на 27 языков. Одних ужасала судьба палестинской женщины, другие доказывали, что все написанное — фальшивка, дискредитирующая Ближний Восток. Книга Суад написана при участии Мари-Терез Кюни, которая заявлена как литературный обработчик. Госпожа Кюни — талантливый писатель-дилетант. У нее нет высшего образования. Она специализируется на "правдивых историях".
Обычным читателям нужна эта книга не для возникновения в душе ненависти к народу или верованию, из этого главное выносится в том, что мы, во-первых, свободны, во-вторых, любимы (а если нет, то реализация себя в будущем еще не перечёркнута), в-третьих, в сложной ситуации не нужно рубить все с плеча, так как мы, возможно, и не знаем истинных горестей, в-четвертых, если вы не из тех стран, то не нужно подходить к замужеству ветрено, не зная обычаев таких стран, полюбили – будьте готовы разочароваться, оказавшись в неблагоприятных и непривычных для вас условиях, свобода, так или иначе, там будет другой.
И да, я забыла сказать. Я горжусь тем, что в мире есть люди, что помогают все же жертвам подобных ситуаций, а не закрывают глаза, говоря, что уважать традицию, значит, тихо стоять в сторонке и наблюдать. Жаклин уважала традиции, не шла против тех людей, она плыла по течению, сливаясь с данными традициями, но в это же время она протягивала руку помощи, так же я горжусь и храбростью молодого врача, и, наверняка, там таких не мало, который помог Жаклин. Все это позволяет что-то менять, не применяя насилия.
241