Рецензия на книгу

• 

  emilibronte

  30 марта 2015

  Не могу сказать, что данное произведение читается на одном дыхании. Как ни странно, но приятнее легче быстрее прочитывались и остались в памяти зарисовки природы и быта. Они действительно красивы и изящны, в духе английской классической литературы. Слог у автора очень приятный.

  Единственно, что меня выводило из равновесия - это очень ограниченная сюжетная линия и весьма надуманный конфликт. Хотя, возможно, сейчас другие нравы и мне трудно почти через сто лет объективно оценить ситуацию. Но на мой взгляд проблема «люблю или все таки не люблю» слишком затянута и надумана. Диалоги пространны и нудны, что их совершенно не хотелось читать. Один рефлексирующий главный герой – это полбеды, но 4 бесконечно рефлексирующих главных героев – это беда…

  Бедная Кэтрин она с рождения окружена бесконечными условностями, она в них выросла и на них воспитывалась.

  
  Как и все люди, воспитанные в традициях, Кэтрин была способна — минут за десять — свести любые этические проблемы к их традиционным формам и подобрать к ним традиционные же решения.
  

  Она умеет правильно держать чашку и пользоваться двадцатью столовыми приборами, но совершенно не знает и не понимает, что такое любовь, она не может определиться, найти в себе что-то новое и т.д. Как будто, когда люди влюбляются у них зеленеет кожа или еще какие другие явные признаки приобретаются. Ее мучает один вопрос: а как эта любовь выглядит? Что думает человек когда влюблен?

  
  — Но ведь тогда, — сказала она, уходя от разговора о «некрасивом», — ты знала, что влюблена. А у нас все по-другому. Как будто, — она слегка нахмурилась, пытаясь описать свои чувства, — вдруг что-то кончилось, исчезло, как мираж, — мы решили, что влюблены, и поэтому влюбились, а на самом деле вообразили то, чего вовсе не было. Поэтому наш брак невозможен. Когда ты постоянно видишь, что другой человек — лишь плод твоего воображения, и потом об этом забываешь, и не понять, любит ли он тебя или ту, которую себе вообразил… и эти ужасные метания — только скажешь: я счастлива — и в следующий миг несчастна… Поэтому мы не можем пожениться. Но мы не можем жить друг без друга, потому что…
  

  И конечно же, что она думает и чувствует - это всё что угодно, но только не влюбленность. И это разматывается бесконечным множеством раз.
  

  
  — Да нет же! — перебила она нетерпеливо. — Ну как тебе объяснить? Вовсе не замучил. Просто это реальность. Реальность! — воскликнула она и даже пристукнула пальцами по столу, подчеркивая это слово. — Ты опять не видишь меня настоящую. Снова все смешалось, снова все как мираж, неверно и зыбко. Мы то сойдемся, то нас опять разводит в стороны. В этом и моя вина. Я не лучше тебя — даже хуже, наверное.
  

  У меня после всех этих бесконечных мечтаний, грез, сомнений и прочее грешным делом возникли мысли о некой душевной фригидности Кэтрин.

  Ральф Денем обычный молодой человек

  
  Он считал себя человеком толковым и лет в пятьдесят вполне мог рассчитывать на место в палате общин, небольшое состояние и — если повезет — скромную должность в либеральном правительстве.
  

  но его отличает романтичность и мечтательность.

  
  После того дня, когда Кэтрин сообщила ему о своей помолвке, он старательно изгонял из мечты о ней любые приметы реальной жизни. Но предзакатный солнечный луч, отливающий зеленью за стволами высоких деревьев, стал для него символом Кэтрин. Этот свет, казалось, проникает в самое сердце. Словно она тоже смотрит на эти серые поля, сидя рядом с ним в этом вагоне, задумчивая, молчаливая и бесконечно нежная, — но, когда она приблизилась настолько, что у него перехватило дыхание, он поспешил прогнать дивное виденье, к тому же поезд замедлял ход.
  

  Жаль что полноценно не раскрыты его взаимоотношения с семьей, складывается ощущение (даже несмотря на то, что есть сцена знакомства мамы Ральфа и Кэтрин) что эти две стихии – Ральф и его семья – живут совершенно автономной друг от друга жизнью.

  Уильям Родни очень экзальтированный персонаж, раздражает своими эмоциональными всплесками. Полное отсутствие внутреннего стержня, его проблемы решают за него женщины. Он может только долго декламировать о литературе. Трудно не согласится с его характеристикой из уст Ральфа Денема:

  
  И этот краснолицый коротышка-танцмейстер женится на Кэтрин? Этот бормочущий невразумительный вздор болван с лицом мартышки? Этот напыщенный, самовлюбленный, гротескный хлыщ? С его трагедиями и комедиями, с его бесконечным раздражением, и гордыней, и мелочностью? О Господи! Замуж за Родни! Тогда она, наверное, еще глупее его.
  

  Единственный образ, который меня приятно удивил – это миссис Хилбери. Сначала она предстает перед нами взбалмошной, избалованной своим бездельем натурой, а к концу книги чуткой проницательной и очень душевной женщиной способной на поступок.

  
  — Чувства — это самое важное! Все остальное — чепуха, — продолжила миссис Хилбери. — Имя — это еще не все, хотя мы придаем ему до смешного много значения. Кому нужны эти нелепые, бессвязные и назойливые письма? И я не хотела, чтобы твой отец рассказывал мне всякие глупости, ведь я еще раньше все знала. И я молила Бога, чтобы так случилось.
  — Ты знала? — тихо и нерешительно повторила Кэтрин, глядя куда-то в пространство. — Но откуда? — И она начала, как ребенок, дергать кисточку на материнском пальто.
  — Ты все мне рассказала в первый же вечер, Кэтрин. Да, ты говорила о нем на тысячу ладов — и при гостях за ужином, и когда речь шла о книгах, — все было понятно, стоило тебе войти в комнату и произнести его имя.
  

  к тому же с прекрасным чувством юмора:

  
  Цитату прервал еще один настойчивый телефонный звонок. И вновь Кэтрин вышла из комнаты.
  — Дитя мое, какой же мерзкий звук у торжества науки! — заметила миссис Хилбери, когда Кэтрин вернулась. — А потом они соединят нас с Луной… Кто это был?
  — Уильям, — еще более кратко ответила Кэтрин.
  — Уильяму я готова простить все, что угодно, тем более я уверена — на Луне Уильямов нет. Надеюсь, он придет на ланч?
  

  Но хвала небесам в конце XXXI главы человеческая природа наконец-то победила Кэтрин «долгогрезящую»

  
  Но наступившая ясность, помимо ее желания и вопреки ее воле, вызвала бурю новых чувств — были там и смущение, и радость, и благодарность, и смирение, и уже не хотелось бороться и подчинять, и, отдавшись этой мощной волне, она бросилась ему в объятия и призналась в любви.
  

  Плюс миссис Хилбери (ах, какая женщина!!!) вовремя взяла ситуацию в свои руки, а то до безобразия инфантильные великовозрастные дети так и бы и грезили до конца своих дней. В итоге получился счастливый финал в духе Джейн Остин.

  P/S. Но был еще один персонаж - Мери Датчет, не менее противоречивый чем и предыдущие. Это новый женский типаж для того времени: она эмансипирована,независима, с чувством собственного достоинства и вместе с тем милая и тонко чувствующая барышня. О ее дольнейшей жизни мы мало что поняли, но судя по всему она предпочла карьеру:

  
   Зачем ее отвлекать? Что мы ей скажем? — И добавила: — Она тоже счастлива, у нее есть работа…

  3 понравилось

  54