Рецензия на книгу

• 

  kinojane28 марта 2015 г.

  Езус, Мария и Йозеф, а ведь хорошая книга вышла у этого австралийского молодого свинуха! Атмосферная, засасывающая внутрь серо-военного немецкого городка, расцветающего под ногами маленькой, влюбленной в жизнь девочки. Совсем чуть-чуть - и жители Молькинга становятся родными: и грубо-картонная, но глубокосердечная Роза Хуберман, и пушистоволосая, придавленная горем Ильза Герман, и плюющая одинокая фрау Хольцапфель, и каждый слушающий книгу в подвале Фидлеров. Но роднее всех, конечно, Папа - человек-аккордеон с необъятным сердцем и лимонноволосый, храбрый и отчаянный Руди Штайнер, губы которого так и не обжег, бесконечное количество раз заслуженный, поцелуй Лизель.

  Больше всего тронула именно их не по-детски крепкая и зрелая дружба, которой Гитлер своими словами, развязавшими войну, помешал расцвести в окрыляющую, возможно, пожизненную любовь. А сколько всего любимых, родных и нужных друг другу разлучили эти слова? Сколько всего прекрасного и отвратительного, возвышенного и разрушающего могут сотворить буквы, складывающиеся в слова? Интересна также задумка с повествованием от лица смерти, которая, как оказалось, вся - средоточие душевности и воплощение скорби о своей неблагодарной миссии. А иногда очень даже благодарной. Иногда и смерть может стать мечтой.

  Знаю, что многие вменяют книге в вину ее противоречивый язык, который поначалу меня тоже напрягал, но почему бы не проникнуться смелой и трогательно-корявой задумкой автора? По сути, он просто одушевляет все, что нас окружает своими "плачущими облаками", "доверчивым пальто" или "запахом дружбы". Все придирки по этому поводу кажутся мне излишними и надуманными.

  Для меня главный критерий хорошей книги - вовлеченность в происходящее, сопереживание выдуманным (и не очень) героям и легкое опустошение с последней строчкой. Из всего этого следует, что Маркус Зусак написал хорошую книгу. По крайней мере для меня. По крайней мере тех, кто видел описанное своими глазами. По крайней мере для тех, кто одержим книгами. По крайней мере для ее величества Смерти.

  25

  77