Рецензия на книгу
Калевала. Карело-финский эпос
Элиас Лённрот
Basella3 января 2025 г.Авторские уши
"Калевала" считается эпическим произведением, однако у него есть автор, и это заметно. Хорошо, что Лённрот хотя бы в 19 веке собрал и записал сохранившиеся отголоски народных сказаний; плохо, что в эпоху романтизма с модой на национальное автор литературно обработал, перетасовал (возможно, досочинял) легенды. В итоге получился не эпос, а художественное поэтическое произведение в подражание эпосу, откуда торчат авторские уши.
Эпическая форма перемежается с народными песнями, плачами, суевериями. По антуражу "эпос" дохристианский, но в тексте мелькают анахронизмы (пушки, замки, крепости, казаки, венецианцы, немцы, русы, торговля солью, лошади, крещение), нарушено традиционное для эпоса воспевание металлов и ремёсел, превращены в сказку обрубки битв и сражений героических сказаний. Несмотря на такой компот, можно заметить настоящие эпические составляющие и черты эпохи истоков "Калевалы". Редкое упоминание лошадей и их неприметная вожжевая роль в сравнении с частым и суеверным воспеванием лодок может говорить о долошадных временах (или ненужности лошадей среди болот), когда передвигались на челноках по рекам, а море ещё внушало страх. Заметно трепетное отношение к очагу, огню, светилам, оружию, страх перед силами природы, что восходит ко временам укрощения стихий человеком. Анимизм, оборотничество, суеверия о смазанных петлях и защёлках при родах, о священных принесённых рекой дровах, иносказательные обманные речи о медведе Отсо напоминают всё те же стародавние времена традиционных верований; громовержец Укко испытал влияние христианства и представляется единым небожителем; мудрец-ребёнок в доме, очевидно, изначально был домовым; мало сказано о Манале с щукой и налимом, рассыпанные по страницам имена богов и духов без словаря не всегда понятны. Ильмаринен - типичный эпический кузнец, Лемминкяйнен сохранил черты трикстера, а старый песнопевец Вяйнямёйнен, пусть и назван первочеловеком, по сюжету ближе к мифическому богатырю. Из старухи Лоухи Лённрот делает злую ведьму, хотя выглядит это наносным либо обобщённым образом из двух и более несохранившихся женских героинь; после стольких страданий и потерь, не удивительно, что Похьёлы хозяйка невзлюбила своих обидчиков (напомнила Брунгильду). Действующие герои с колдовскими способностями подобно Нартам спасают людей от бед, учат жизни, дают знания и, согласно канону жанра, в конце должны уйти / сгинуть, уступив место роду человеческому. Чудесное рождение Карьялы короля даёт зачин для истории "земных героев", но обрывается крещением, что вкупе с отсебятиной Лённрота выглядит чужеродной вставкой (подобное есть и в "Песне о Гайавате").
Жаль, что не нашлось летописца, который записал бы упомянутые сказания в стародавние времена по горячим следам, чтобы любые переписки легче считывались и были доступны для сличения с оригиналом. Хочется верить, что Лённрот действительно собрал фольклорный материал, а не сочинил всё сам. Лучше бы он представил миру сборник народных легенд в необработанном виде, т.е. в форме, пересказываемой людьми из поколения в поколение. "Калевала" представляется занятной сказкой для взрослых и непростым исследовательским материалом для специалистов, готовых различить в авторском сочинении подлинное народно-эпическое.
5286