Рецензия на книгу

• 

  begem0t26 марта 2015 г.

  Роза при имени прежнем – с нагими мы впредь именами

  Для понимания одной лишь этой цитаты, венчающей выдающийся труд Умберто Эко, надо изрядно пораскинуть мозгами. А чтобы раскусить все слои этого потрясающего произведения, потребуется недюжинная литературная, интеллектуальная, историческая подготовка. И даже тогда мало кто сумеет открыть абсолютно все грани этой книги, потому что каждый читатель видит её по-разному, улавливает какие-то свои отголоски в эхе таинственного лабиринта.
  Однако глубина и многогранность, философия и семиотика, интертекстуальность и реминисценции прячутся под яркой маской захватывающего детектива, полного аллюзий к Агате Кристи и Конан Дойлю. В мрачном и таинственном монастыре, окутанном тайнами, интригами и тёмными историями, вместе с Вильгельмом Баскервильским — францисканским монахом, логиком и мыслителем, другом Оккама и Бэкона — и его воспитанником Адсоном, мы ведём интереснейшее расследование странных смертей. И помимо этого участвуем в интригах и богословских диспутах, наблюдаем за борьбой папы и императора, присутствуем на судилище инквизиции и, конечно же, переживаем волнение, счастье и горечь первой любви. Используя сюжет как инструмент развлечения, автор делает свой роман интересным широкому кругу читателей, популярным даже у тех, кто никогда не прельстился бы вопросами отношения церкви к книгам или добровольной бедности. Получая возможность донести сложное посредством простого и занимательного, книга даёт пищу к размышлению любому желающему, что делает её ещё уникальнее и привлекательнее.
  При этом «Имя розы» не просто наводит на какие-то мысли и заставляет крепко задуматься. Эта книга может поменять сам взгляд на многие вещи. Прежде всего на литературу, но также на мироустройство, политику, историю, религию... Уместить столько непростых мыслей в одном романе, гармонично сплести и превосходно подать мог только великий мастер.
  Отдельных слов достойна превосходная стилизация текста. Идеально имитируя манеру и подстраиваясь под тон средневековой рукописи, роман с головой увлекает в эпоху зарождающегося религиозного раздора, в эпоху борьбы за власть не только над территориями, но и над умами. Потрясающие лексические конструкции, длинные вычурные предложения, обильно сдобренные латинизмами, библейскими цитатами и аллюзиями к древним трактатам — всё это достойно восхищения даже в отрыве от самой фабулы...
  

  
  Элементарно, милый Адсон

  ...но неизбежно будет утеряно при переходе на большой экран. Как и многое, за что мы любим всякую книгу.
  Самому Эко не понравилась экранизация его романа. Настолько, что под негативным впечатлением от фильма он зарёкся предоставлять права на дальнейшие экранизации своих произведений. Реакцию автора вполне можно понять. Любому, сравнившему оригинал с фильмом Жан-Жака Анно 1986 года, причина недовольства автора станет ясна. Из огромного массива смысловых слоёв в фильм переехал только первый, самый тонкий слой — по сути голый сюжет. Цветастая и яркая, но всего лишь обёртка, в которую было упаковано ценное содержимое.
  Но с позиции не творца, а рядового зрителя (в том числе и не читавшего книгу) фильм получился одним из выдающихся в своём жанре. Режиссёру удалось едва ли не самое главное для исторического детективного триллера — уловить и передать дух мрачного аббатства, атмосферу тайны, оберегающей библиотеку и знания — главное сокровище монастыря. На создание этого великолепного антуража было потрачено немало драгоценного экранного времени. Долгие, выдержанные кадры величественных стен и башен, утопающих в холодном тумане; каменные громады, показанные во всём своём жутковатом величии; барельефы и статуи, словно бы оживающие на глазах, завораживающие и пугающие зрителя вместе с Адсоном, — с визуальной стороны фильм смотрится очень достойно.
  Как и актёрский состав. Может быть, внешне Шон Коннери и не слишком похож на Шерлока Холмса XIV столетия, каким того описывает Эко, зато игра неувядающего шотландца заслуживает всяческой похвалы. Кристиан Слэйтер, которому тогда ещё было 17 лет, тоже неплохо справился с ролью впечатлительного юного послушника. И конечно нельзя ни упомянуть Фёдора Шаляпина младшего — сын прославленного оперного баса прекрасно сыграл Хорхе из Бургоса.
  А вот образ Беренгара, помощника библиотекаря, получился откровенно конъюнктурным. Чем ещё объяснить, что вместо молодого и, по-видимому, симпатичного человека на экране появляется отталкивающее, заплывшее существо, своеобразное воплощение греховности церкви. Подобные неприятные мелочи, можно сказать, вульгарности нет-нет да и промелькивают на экране, чего никак нельзя сказать о книге, гармоничной и выверенной до мелочей.
  Так или иначе, кино всегда остаётся собой. Ни один фильм, ввиду своих временных ограничений, не сможет адекватно передать хорошую книгу, если только не будет растянут на несколько частей или не превратится в сериал. Нельзя забывать, что никакого хронометража не хватит воплотить все диалоги мастера, сколь совершенны и выверены они ни были. Что самые ценные размышления обречены остаться за кадром, а историко-политические экскурсы возможны лишь постольку-поскольку.
  Однако главный недостаток фильма нельзя списать на технические условия. Более или менее придерживаясь на всём протяжении сюжета первоисточника, сценарий, ближе к концовке, закладывает лихой вираж. Перекроенный, упрощённый, популистский финал грубо подогнан под самую широкую аудиторию, неуместно умещён на «голливудово» ложе. Такая концовка находит отражение в ощущениях после просмотра, в создаваемом послемыслии. У фильма — это чуть меланхоличная радость, в то время как книга наводит на куда более серьёзные и грустные (если не горестные) мысли, так способствующие дальнейшим раздумываниям над поставленными в ней вопросами.

  В заключение хотелось бы отметить, что эта экранизация, на мой взгляд, являет собой характерный и наглядный пример противостояния книги и фильма. Сколько бы фильмов не снимали по книгам, все они, даже самые удачные, страдают от похожих недостатков. Но не стоит забывать, что любая экранизация не только воплощает на экране полюбившихся героев и запомнившиеся места, тем самым приоткрывая знакомую книгу немного по-новому, но и придаёт первоисточнику дополнительный всплеск популярности. Поэтому определять единоличного победителя в соперничестве литературы и кинематографа смысла нет, равно как и придавать ему определяющее значение.

  1

  120