Рецензия на книгу

• 

  m-a-r_k-u-s24 марта 2015 г.

  В младенчестве нас матери пугали,
  Суля за ослушание Сибирь, грозя рукой, -
  Они в сердцах бранились - и едва ли
  Желали детям участи такой.

  А мы пошли за так на четвертак, за ради Бога,
  В обход и напролом, и просто пылью по лучу...
  К каким порогам приведет дорога?
  В какую пропасть напоследок прокричу?

  
  

  Об этой книге узнал случайно. После того, как в местной митрополии прошёл вечер памяти Владимира Высоцкого, на котором и состоялась ее презентация. Являясь давним поклонником творчества Владимира Семеновича, я сразу же решил ее прочитать.
  Начну с критики. Открыв книгу, читатель сталкивается с "убийственным" предисловием. Как уже отмечалось, в нем много пафоса и хвастовства.
  

  
  Печатая первый вариант книги, машинистка (она проживает в Иркутске)
  получила сильное нервное потрясение, работу продолжила ее мама.

  Забегая вперед, скажу, что в конце нас ждет такое же "чудное" послесловие.
  

  
  Я убежден, что вы только что прочли одно из самых значительных
  литературных произведений XX века, которому суждено войти в золотой фонд
  мировой культуры и о котором вновь и вновь будут писать критики многих
  поколений, пытаясь через него, как через телескоп, вглядеться в уже
  отошедшую для них в прошлое небывалую эпоху...
  ...Я понимаю, что вас переполняют сейчас самые разнообразные чувства, и,
  возможно, вы испытываете нервное потрясение и близки к шоковому состоянию.
  

  Однако если не обращать внимания на эти мелочи, а так же на обилие жаргона, который по началу режет слух, и сконцентрироваться на самом произведении, читателю предоставляется возможность познакомиться с удивительной судьбой поистине легендарного человека - Вадима Туманова. Боксер, моряк, политзаключенный, организатор знаменитой золотодобывающей артели. Он прошел сквозь огонь и воду: восемь лет колымских лагерей, восемь совершенных побегов. Единственный шанс на освобождение - это работа до седьмого пота, до беспамятства. Невзирая ни на что, каждый день проживая в борьбе с собой, с администрацией лагерей, со вставшими на путь исправления ворами, с господствовавшей идеологией.
  

  
  И, улыбаясь, мне ломали крылья,
  Мой хрип порой похожим был на вой,
  И я немел от боли и бессилья
  И лишь шептал: «Спасибо, что живой».

  Просто поразительно, что "за любовь к Есенину", в те времена, можно было на четверть века проститься со свободой.

  3

  2K