Логотип LiveLibbetaК основной версии

Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Рецензия на книгу

Забвение пахнет корицей

Кристин Хармель

  • Аватар пользователя
    Ptica_Alkonost27 декабря 2024 г.

    Надежда, компас земной для одной семьи со сложной родословной

    Выбирая повествовать от первого лица, автор приглашает во внутренний мир интересного ему персонажа, того, которого он хотел бы продемонстрировать читателю. По крайней мере я так думаю. И с Хоуп этот внутренний мир вошел в диссонанс с той серьезной темой, которую хотела продемонстрировать автор по сюжету. Немного про Хоуп, а потом про тему. Не хочется вешать ярлыки, но Хоуп тридцать шесть лет, и она совершенно не повзрослевшая снулая рыбина, зацикленная на том, чтобы обложить свою дочь ватой. Хоуп постоянно вспоминает обиды на мать, детские, и периодически противоречит сама себе, при одинаковых сценах оправдывая бабулю и обижаясь на мать. У Хоуп огромное количество комплексов, и мне удивительно, как про нее бывший одноклассник говорит, мол, раньше ты была бойцом. Когда же, в прошлой жизни? Она постоянно перебирает события, раскапывает обидки, интерпретируя их в черном свете и добавляя «и тут у меня провал, я неудачница и в этом деле». Сначала казалось, что это депрессия после развода и потери близких, но потом стало понятно, что это ее типичное состояние. Сопереживать Хоуп не умеет, а внутренний черт постоянно твердит про неудачницу, уныло опущенные руки и жалобы на то, что никто ее не любит, потому что не за что. Все бы ладно, но вот в сочетании с дальнейшей историей получилось как-то несочетаемо. Теперь про тему. Очень серьезная и важная тема, и о ней, бесспорно, необходимо говорить и нельзя забывать. Это те действия, которые происходили на территориях, занятых немецко-фашистскими захватчиками. Это и Холокост, и попытки спасти тех, кто ему подвергался. Диссонанс же в том, что Хоуп, эта замороженная и зацикленная на себе и неудачах женщина, постоянно рыдает над каждым кусочком информации, появляющейся в истории прошлого семидесятилетней давности. И в такие ее эмоции верится с трудом, тем более, что автор забывает, что вот в прошлом эпизоде она рыдала, а в следующем уже она бодро начинает выяснение следующего кусочка. Хоуп и сопереживание, как Хоуп и настойчивость, как Хоуп и бодрость не сложились воедино. И еще интересно, почему автору было так важно, чтобы все происходило сейчас, а не, например, в восьмидесятые, когда и героям (Розе и прочим, пережившим те страшные годы) было поменьше лет и шансов на достоверность того, что они еще все жили было бы гораздо больше. А такая легкость в поисках (буквально несколько дней) тех, кому невозможно было встретиться предыдущие семьдесят лет, не прибавляет к ценности романа, хотя, повторюсь, тема важная и хорошо, что пишется и читается. А уж личные метания и молодой маскулинный сантехник превратят книгу в очень своеобразное сочетание несочетаемого.

    31
    339