Рецензия на книгу

• 

  Lioka-zavrik-Miau16 декабря 2024 г.

  Юридические и исторические ляпы у автора-юриста в историческом детективе.

  Эту книгу я прочитала пятой у Логиновой (вторую о Кошкине). И вот странность: в серии про Тальянову мне больше понравилась первая книга (чем дальше в лес, тем больше романтических соплей и меньше детектива). С Кошкиным пока наоборот. Начала я с " Савана алой розы ", где всё было очень неплохо (даже советую к прочтению). И личная жизнь сыщика не отвлекала от основного сюжета (чем грешат многие авторы, а не только Логинова), а даже влияла на ход повествуемой истории. Но вот первая книга (та, на которую я и пишу сейчас рецензию) - типичная логиновская (специфика автора как раз в таких слащавых поворотах, несчастной любви, звездостраданиях Героини, которая запуталась в себе и вся такая непонятная, ну и так далее). Это - кому как нравится, конечно ж. Лично мне - в ДЕТЕКТИВЕ! - не нравится. Именно из-за этого слащавого уклона сыщицкая линия зачастую и страдает. Что мы и наблюдаем здесь.

  
  Хотя название книг цикла подозрительно переплетается с циклом Акунина о монахине Пелагии (здесь Чёрная вдова, там - Чёрный монах, здесь Белая ведьма - там Белый бульдог, здесь - алая роза, там - красный петух). Совпадение, наверное)

  Я подозревала в роли убийцы двух персонажей. По логике выходил условный А, менее - условный Б (если хорошо притянуть за уши). Как вы догадываетесь, автор таки не побрезговала этими ушами. Под конец на вас вылили ушат информации, которую - в хорошем детективе - всё-таки принято дозированно распределять по ходу повествования, чтобы и сам читатель успел напрячь мозг. А так вышел моветон. В "Саване" всё-таки убийца оказывался не только неожиданным, но и выходил логически по оставленным автором подсказкам.

  О героях много говорить не хочу, они тоже типичны. Разве что очень бросалось нелогичное поведение того же Кошкина, который терялся и готов был завершить допрос после одного сурового женского взгляда, как школьник или полицейский-первогодка, но вовсе не как матёрый сыщик с многолетним стажем. Опять же, Володя-медвежонок очень мил... мило предложил оставшейся без средств вдове брата НЕ содержание (зная прекрасно о желании братца это содержание оставить), а себя в приложение к деньгам. Да уж... Об истериках всех остальных даже распространяться не будем. Куда без них и без несчастной любовной линии в конце каждой книги, чтобы было о чём писать в следующей. Сыровата книга и в плане фразеологии. То Кошкина плеваться тянет от уменьшительно-ласкательных слов типа "Дашеньки", которыми грешат женщины, то он сам с лёгкой руки и без иронии величает свою сестру Варенькой. Словечки типа "показуха" также разрушают историческую атмосферу.

  Теперь о главном (для меня). Исторические юридические (!) казусы. Проехавшись лёгким паровым катком по детективной линии, не могу не позанудствовать и пройти мимо и этих ляпов. Всё-таки детектив у нас ИСТОРИЧЕСКИЙ. А авторесса, как указано в аннотациях, - юрист по образованию.

  Начнём с главного. ГГероиню Светлану подозревают в убийстве, а она такая наивная - рассуждает, кому оставить своё наследство после того, как её отправят на каторгу. Но ладно Светлана, она не юрист. А Кошкин? Он в полиции больше 14 лет, получил даже высшее образование, но рассуждает ровно также, выискивая мотив: вдруг коварные соседи решили подставить Светлану, а потом сделаться опекунами её несовершеннолетней сестры? Незадача в том, что если Светлану признают виновной в убийстве мужа, то наследства после него она не получит. А значит не передаст его своей сестре Наде. А значит и опекунам ничего не перепадёт. Есть даже такой термин - "закон о недостойном наследнике". Да, в Российской Империи этот закон фигурировал только в проекте, но с другой стороны - убийцы вообще лишались прав состояния, а значит не могли ничего наследовать. Можно представить лазеечку, что Светлана получила наследство, а потом отправилась на каторгу. Но ведь сама процедура получения наследства предполагала кучу формальностей, это бы мгновенно не произошло. В общем, что-то не верится. Но начала я пока с малого.

  Смотрим дальше. Завещание покойного графа. Он не оставил ничего жене законной. Отписал родительский дом и землю - любовнице и незаконнорожденным детям. Всё остальное - бумаги, деньги и земли - незаконнорожденному брату (да, очень-очень хотел обеспечить жену, но не успел, верим). Если вы ещё не прониклись после нескольких упоминаний слова "незаконно" духом Российской Империи, то сейчас проникнитесь. Кому интересно почитать о страданиях незаконнорожденных - отправляю к Достоевскому (роман " Подросток ") или к судьбе поэта Афанасия Фета. Ну а я не буду томить.

  1. Всё имущество могло делиться на родовое и благоприобретённое. Да, батюшка графа был кутила и многое промотал. Но не всё! Вот хотя бы это родовое поместье, куда так не любила заглядывать Светлана и в котором жила маменька графа, явно досталось графу от предков (по матери или отцу, не так важно). А значит - это имение граф ВООБЩЕ не имел права завещать. По закону, оно должно было отойти его родным по матери либо отцу (в зависимости - чьё оно), но никак - не любовнице и детям незаконным. Вообще-то и братцу оно тоже отойти не могло (именно из-за его незаконнорожденности). По сути, следовало отыскать родственников (любых: хоть троюродных) и передать поместье им. Если таковых не имелось - всё родовое имение признаётся выморочным и отходит казне.

  2. Указная часть. Да, дореволюционное право во многом ущемляло права жены (и даже родителей, так как наследование по восходящей линии не практиковалось, а всё могло отойти дальнему родственнику, о котором и не слыхивали), так как хоть жена и получала фамилию мужа, но не считалась принадлежащей к его роду. На какие только ухищрения не шли подданные, чтобы защититься от загребущей державной лапищи: составляли акты о дарении, безденежной продажи имущества при жизни и др. Но тем не менее: после смерти мужа жена имела право на указную часть (1/7 недвижимого и 1/4 движимого имущества). Да, опять же, из родового, а не благоприобретённого. Это немного, но я сомневаюсь, что такого вообще нет. То, что граф приобрёл при жизни сам, он мог отписать кому хочешь (тому же незаконному братцу). А вот из родового обязан был выделить часть жене. Помимо упомянутого дома для любовницы и 15 соток (десятин то бишь) земли, конюшни, построек, полагаю, и в доли братца бы нашлась - немалая родовая часть. Вот так. Так что Светлана не могла остаться совсем уж нищей! Вообще - учитывая ошибки в его завещании, его (завещание) могли признать незаконным в частности, а то и - в целом!

  И ещё немного о незаконных родственничках. Я не могу понять, как Володя Раскатов, незаконный сын, мог носить эту самую фамилию. Незаконные дети не только не получали привилегий родителей (дворянство, наследство и т. д.), но и лишались этого самого права на фамилию (тот же Фет не мог называться Шеншиным, а герой романа Достоевского - страдал, что он не Версилов по отцу, а Долгорукий, да ещё и просто Долгорукий, а не князь). Право на фамилию незаконные получили только при Николае II во время т. н. "амнистии незаконнорожденных" и то на материнскую (при согласии матери и отца, если тот был жив). У нас по роману, напомню, - время Александра III. Даже дети императоров и императриц, князей и графьёв никогда не пользовались такой привилегией (Потёмкины становились Тёмкиными, Голицыны - Лицыными итд), и я сомневаюсь, чтобы АIII такую льготу хоть и для "Мери-Сью" Шувалова допустил.

  Я, конечно, понимаю, что в объяснении всех казусов возможно читерство посредством всемогущего вершителя судеб графа Шувалова, который все законы ради своего незаконного сынка обойдёт, но и такое читерство не признаю. Это понижает историчность и повышает сказочность текста. Вообще местами казалось, что автор описывает 1937 г. Такая вседозволенность полиции и охранки в отношении дворян показана, что только диву даёшься. Подобный настрой вообще мешал воспринимать книгу, как воспроизводящую "закат Империи".

  На десерт лишь немного ляпов. Один, подозреваю, от редакторов. Городской суд Санкт-Петербурга уже с 2013 года переехал в новое здание (сменив прежний водный адрес набережной Фонтанки на новый - Бассейную), поэтому хотелось бы в издании 2024 г. такие устаревшие примечания не видеть. А вот ляп автора: странно было читать, как Кошкин цитирует в 1891 году Шекспира в переводе Лозинского, который переводил "Отелло" уже в Советском Союзе.

  В общем, если здесь история - всего лишь как декорация, то сойдёт, но всё-таки в современных реалиях проверить информацию не так уж и сложно...

  Акунин признан иноагентом, внесён в перечень террористов и экстремистов и запрещён на территории РФ.

  4

  115