Рецензия на книгу

• 

  dezoti15 марта 2015 г.

  Мне все так опротивело — даже будущее, хотя оно еще не наступило.
  Олив Шрейнер

  Дом Квестов стоял на холме и словно врезался в синеву небес, открытый всем ветрам. Прямо перед ним были Дамфризовы холмы...

  Дальше...

  
  Ноющая, недовольная, раздраженная мать, с маленькими голубыми глазками под вечно насупленными бровями, миссис Квест.

  Красивый, но заурядный и маловыразительный, вечно говорящий только про болезнь и про войну, про войну и про болезнь, обожающий сидеть в своем шезлонге на веранде и следить за игрой света и теней на холмах, за бегом сходящихся и тающих облаков, смотреть на молнии и слушать раскаты грома, мистер Квест.

  Дерзкая, воинствующая, вечно протестующая, надменная, сердитая барышня, ненавидящая и любящая одновременно своих родителей, праздно проводящая все дни на веранде с книжкой в руках или сидя под деревом, бесцельно блуждая по тропинкам своего мечтательного воображения, мисс Марта Квест.

  Прекрасное начало романа. Лессинг разворачивает перед взором читателя красивейшую, волнующую картину бытия небольшого английского семейства, заброшенного волею судеб в ЮАР, на ферму, где безуспешно произрастает маис и вера в светлое будущее. И где жара, пробиваясь сквозь листву невероятно красивых деревьев, действует на людей как наркотик... Где за распаханными полями возвышаются Дамфризовы холмы, которые так властны над глазами мистера Квеста, желающего только одного: смотреть и смотреть на них, беспрестанно, постоянно... Где волны зноя и дурманящих ароматов наплывают на Квестов и им подобным, заставляя вздрагивать нашу Марту от какой-то щемящей тоски...

  А чего только стоят описания природы Дорис Лессинг! Нектарные, ароматные, животрепещущие, изумительные, благоухающие.

  Давайте попробуем на вкус некоторые из них.

  «Каждую улицу окаймляли деревья в пунцовом уборе, над каждым тротуаром, в каждом саду простирали свои легкие лепестки джакаранды, а под ними, подобно дискантам, вплетались в общий хор красок розоватые и белые бугинеи; позади же, словно низкий звук трубы в оркестре, вдруг вздымались ослепительно красные бугенвиллеи, ярким потоком переливаясь через каменные ограды».

  Вот они, джакаранды, которые и названием, и видом прямо-таки пленили меня и поразили в самое сердце:
  
  А вот и бугинвиллии, не менее прекрасные создания:
  
  А вот, например, этот кусочек наблюдения за Мартой, поистине набоковский почерк:

  «Она сидела в духоте на заднем сиденье машины, зернышки солнечного света, танцуя, проникали сквозь дырявую крышу и, точно иголками, больно кололи ей кожу».

  Эпизод с экстазом, который переживает Марта в ходе пешей прогулки со станции домой так вообще потрясает, засасывая в себя читателя как в воронку.

  «Преодолев небольшой подъем, она вышла на площадку, где деревья расступались и открывался широкий вид на долину, - Марта никогда не видела ничего подобного, и зрелище это заставило ее забыть обо всем. Отсюда был виден их дом, прилепившийся у самого подножия зеленого холма, а между ним и тем холмом, где стояла Марта, простирались серебристо-золотые поля маиса... Маис покачивался и шелестел, свет волнами пробегал по нему; вверху, неподвижно распластав крылья, парил ястреб; и смутный, до сладости мучительный экстаз овладел Мартой…»
  

  • - - - - - - - - - -

  
  Самое плохое в женщине — это то, что она ждет от вас поклонения или хотя бы видимости его.
  Барон Корво

  Конфликт отцов и детей сопровождает Марту на протяжении всего романа. Она презирает родителей, особенно мать, не находя точек соприкосновения, отказываясь понимать их и чувствуя собственное бессилие что бы то ни было изменить в их мещанских взглядах на жизнь. Миссис Квест же тоже гнет свою линию, оставаясь непробиваемой и какой-то каменной по своей сути.
  
  Мать и дочь беспощадно бодаются и беспрерывно лают друг на друга - такова их взаимосвязь, их вечный диалог.

  Марта мечтает о золотом городе, это ее персональная фантазия, абстрактная игра разума, отдушина, к которой она всякий раз прибегает. Город с четырьмя вратами, где все равны, и белые, и черные, где все красиво, чисто и гармонично. Где она чувствует себя в безопасности и в довольстве, а не пребывает в том «сумбуре разнообразных чувств», в который она погрузилась, начав самостоятельную жизнь, вне родителей, предоставленная само

  • - - - - - - - - - -

  - -

В жизни большинства женщин все, даже величайшее горе, кончается тем, что они «приспосабливаются».
Пруст

В городке, где живет и работает Марта есть спортивный клуб, обитель и пристанище золотой молодежи, некое сказочное место, куда ведут все дороги и где ничего не меняется.

«Неподвижный строй голубоватых деревьев вдоль кортов, джакаранды в кадках, выстроившиеся вокруг поля для гольфа, изгороди, чья густая блестящая зелень испещрена красными пятнами цветов, - все это составляло как бы своеобразный магический круг», внутри которого ничего плохого не могло случиться.

В спортивном клубе ночь за ночью молодежь веселилась до утра, кто играл, кто пил, кто танцевал, кто просто ничего не делал - всем было хорошо. Всех все устраивало, но не Марту. Марта, как всегда недовольна, нестабильна и раздражительна. Она ощущает в себе нескольких людей, которые ненавидят друг друга, но крепко связанных между собой одним стремлением - обесточить Марту, разорвать ее в клочья, заставить страдать.

Но в среде этих монстров внутри Марты дремлет и то «таинственное существо, которое живет в каждой женщине, ожидая когда его выпустит на волю любовь, это существо, которое Марта считала своим истинным и постоянным «я», но которое в итоге оказалось крайне шатким и ненадежным.

Марта многое видит, но не понимает причин того, что видит, а себя воспринимает как изолированную личность - без корней и без целей. «Весь ее протест, все ее существование сводилось к воинствующему индивидуализму». «Мысли Марты, словно стая голодных рыб, метались, сталкиваясь

• - - - - - - - - - -
- - - - - - -
Но что-то в глубине его кричало, Великую трагедию вещая; И сердце ожидало избавлены, В суровую печаль погружено.
Эдвин Мьюир

Марта возвращается к чтению, медленному и глубокому. «Она читала так, как птица собирает веточки для будущего гнезда». Но хватает ее не надолго, слишком много соблазнов, чтобы бросить якорь в книжном море. Спортивный клуб, мужчины, шмотки, танцы, алкоголь - без этого Марта Квест не может прожить и дня, но при этом продолжает чувствовать ко всему презрение, особенно к мужчинам, которые ее выбирают. А они именно избирают ее, Марта тут конкретна и непоколебима, бесконечно ведома и глупа.

«Ей было противно (кстати, одно из самых распространенных слов в романе, используемых Дорис Лессинг) и не терпелось уйти. И все-таки придется любить его: ведь он избрал именно ее».

Причем не важно, кто избирает ее: всеми затюканный, забитый, жалкий нытик Адольф или самодовольный увалень Пэрри, или «хорощий-прехороший» Дуглас. Всем нужно уделить внимание, всех пожалеть, облюбовать, задарить Мартой.

Что касается любовных описаний Лессинг, на мой взгляд, они совсем унылы и провальны. Это явно слабая ее сторона. До чертиков надоедало читать что-то вроде этого:

«Он сорвал с нее платье и со смиренным, восторженным обожанием принялся ласкать ее груди, приговаривая, что они такие нежные, такие округлые».

И вообще под конец книги с Лессинг что-то стряслось, она стала мазать, проигрывая все крупнее и крупнее.

«Она летела на крыльях движения, над самой ее головой висело нагое могучее солнце с грудью и чреслами, сотканными из яркого света». ЧтО это, черт побери?

Мужские персонажи - отдельная история. Не знаю, специально Лессинг их такими создавала или это случайное стечение обстоятельств, но мужчины получились никудышными. Идиот на идиоте. Ни один из них не вызвал уважения и симпатии. Ноющие, жалующиеся, раздраженные, бухающие, косноязычные, узколобые, скучные тупицы.

Вообще, вторая половина книги парализовала мои чувства. Оставалось только фиксировать смысл повествования, следить за сюжетом, не более того. Аромат пропал. «М

• - - - - - - - - - -
li>- - - - - - - - - -
Резюме

Если сравнить чтение книги «Марта Квест» с теннисным матчем между Дорис Лессинг и моим критическим умом, то счет по сетам будет следующий: 6:0 6:7 0:6.

В первом сете Лессинг обескуражила своими мощными подачами и красивейшими комбинациями. Ее розыгрыши радовали глаз. Нескончаемые аплодисменты.

Во втором сете Лессинг начала сдавать. Игра потеряла краски, потускнела, но ее коронный форхенд все же довел дело до тайбрека, где, правда, даже кружевные джакарандовые комбинации не спасли Лессинг от поражения.

Ну, а последний, решающий сет и вовсе был провален, но тут Дорис необходимо винить своих чересчур безмозглых мужских героев, отчаянно потерявшихся в закоулках дурной головы нашей «болтливой куколки с пронзительным, не

• - - - - - - - - - -
вест.

• - - - - - - - - - -

P.S. После прочтения, чтобы как-то погасить жар моего недовольства, остудить полушария сбитого с толку мозга, я вышел на балкон. В открытую форточку дул голос Тома Йорка. И под его неспешный «House Of Cards», сквозь «муаровый асфальт», на который я уставился, стали проступать очертания Дамфризовых холмов, безлюдного вельда, а также долина Замбези, сверкающие молнии и старые дома с соломенными крышами, а после, поглощенному предрассветным сном, мне на счастье выпало созерцать джакаранды с бугинвиллиями да пунцовые пуансетии с бугинеями... И никаких Март, никаких Квестов и Дугласов... Только природа...

Прочитано в рамках игры «Долгая прогулка».