Рецензия на книгу

• 

  mockerari8 марта 2015 г.

  При выборе книги меня привлекло в первую очередь название. "Трава поёт" — это почти как "Всё живое"/"Вся плоть — трава" (которое на самом деле "All Flesh is Grass") моего любимого Клиффорда Саймака, да ещё и — трава — поёт, ну как пройти мимо? О чём может петь трава, как она это делает и при чём тут какая-то Мэри, о которой говорится в аннотации? Поющая трава оказывается эпиграфом, предвещающим нечто мрачное, и мрачное же читатель получает с первых строк — получает заметку в газете об убийстве некоей жены фермера (как интересно с первых же строк видеть, что никакой самоценности Мэри Тёрнер как будто не имеет, являясь лишь приложением к своему мужу, который обеспечен как минимум одной социальной ролью — ролью фермера). Моя учительница литературы назвала бы это кольцевой композицией или ещё каким филологическим термином — понимаете ли, роман начинается как будто с развязки, читатель не мучается уже нетерпеливо "Чем же закончится?!", однако стремится узнать, почему закончилось именно так — и это куда интереснее. Вы когда-нибудь замечали, что в погоне за событиями теряется самое главное — теряются слова автора (ах, а как я ненавидела классе в девятом так превозносимые учителями авторские ремарки в "Мёртвых душах"), теряются причины и следствия, теряются лица — не просто персонажи, а именно люди, о которых написано? Дорис Лессинг избавляет нас от этих потерь, даёт возможность вдумываться и анализировать.
  Итак, о чём эта книга? Это книга о женщине — и это книга об Африке. Где-то на заднем плане ещё мелькают фермеры, соседи, грязные занавески и плохие потолки, суть же — вот она. Красавица Мэри, пережившая тяжёлое детство, но живущая до тридцати лет довольно счастливо, выходит замуж — хотя замужество ей, в общем-то, и не нужно — за мужчину, который, в общем-то, ей и не нужен, и... Чёрт возьми, как Лессинг удаётся описывать таким простым и беспристрастным языком то, к чему я не могу подобрать даже слов, не говоря уже о соединении их в предложения? Хорошо, попытка номер два. Мэри попадает в совершенно чужую ей атмосферу — сама природа, кажется, давит на неё — и страдает от одиночества, от скуки, от собственной ненужности, погружаясь внутрь себя всё глубже. А вокруг неё — Африка. Заросли африканского буша подбираются к женщине всё ближе с каждым днём, протягивая костлявые руки-ветки, адская жара причиняет страдания, рушит все попытки собрать хороший урожай, чтобы отдать долги и поскорее убраться с ненавистной фермы. А ещё эти туземцы...
  Говоря о том, что книга об Африке, я подразумеваю туземцев в первую очередь, хоть и упоминаю в последнюю. Что о них узнаёт читатель? Одежду и вещи они покупают в специальных магазинах ("Чарли посмотрел на серьги в ушах Мэри, на обивку дивана, представлявшую собой ... ткань, которая продавалась только туземцам и которая в Южной Африке столь неразрывно ассоциировалась с товарами для кафров, что Чарли был потрясён до глубины души, увидев её в доме у белого), от них пахнет — причём так считают только белые, сами же они убеждены в обратном — в том, что воняет как раз от белых, живут они в убогих хижинах ("Создавалось впечатление, что с неба протянулась гигантская чёрная рука, сгребла пригоршню палок и травы, а потом швырнула всё это на землю, после чего вдруг по волшебству возникли хижины"), и, наконец, белые люди не воспринимают их "как людей, которым требуется еда и сон: они либо были рядом, либо их не было". Страшно не то, что книга пропитана расизмом, страшно, что расизмом была пропитана сама жизнь.
  Так кто виноват в том, что произошло? Сама ли Мэри, которая как будто дала повод Мозесу так поступить с ней (дала повод, относясь к человеку как к человеку?)? Её ли прошлое: пьющий отец, мать, не пытающаяся уберечь дочь от травм? Может, её муж — человек, витающий в собственных мечтах и не замечающий, как его жена медленно убивает сама себя? Ответа нет.

  5

  30