Рецензия на книгу

• 

  wondersnow27 ноября 2024 г.

  Something wicked this way comes.

  «Только мы всемером, и деревья, и небо, и озеро, и луна... и, конечно, Шекспир».
  

  «Cold and afraid, the ghosts of all that we've been / We toast with bitter dregs, to our emptiness», – и как они до этого дошли, эти талантливые молодые люди, которых впереди ожидало блестящее будущее? «Так всё забыто? И дружба школьная, и детская невинность?». Четыре года они провели бок о бок, пройдя через суровый отсев и не менее суровое обучение, и вот она, великолепная семёрка, на которую преподаватели возлагали поистине большие надежды, ибо каждый из них был талантом – и каждый при этом обладал какой-то особенной чертой: хороший Оливер, идеальный Джеймс, соблазнительная Мередит, самоуверенный Ричард, невинная Рен, эмоциональный Александр, конформная Филиппа, – с первой же тонко прописанной сцены были представлены характеры всех действующих лиц, и всё сразу же стало ясно; роли были распределены. Всем им казалось, что они отлично знали хорошие и плохие стороны друг друга, а посему меж ними в принципе ничего не могло вклиниться, и это было, конечно же, не так, потому что человеческое, слишком человеческое. «Как быстро, как внезапно всё пошло не так». Ярость, ревность, зависть, страсть... ненависть. В какой именно миг всё начало разрушаться? Тогда ли, когда преподаватели, решив “расшевелить” студентов, начали давить на их болевые точки, вызвав тем самым бурю? Или гнить всё начало с первой пролитой на репетиции кровью? И та ночь у озера... «Мы никогда этого не забудем. Это хуже всего». Всё это не имеет уже никакого значения. Просто всё начало разваливаться – и они в том числе. «Where did it go? Where did it go? Where did it go?».

  «Poison in our blood and pain, broken dreams, mournful hopes / For all we might have been, all misunderstood». Что-то скрывалось за ежедневными прослушиваниями, обсуждениями и репетициями, тут гнетущая тишина, там – острый взгляд, вездесущее напряжение... «Мы просто играли», – смущённо улыбнётся тот, кто, превосходя всех окружающих по силе, намеренно оставлял на телах своих друзей синяки, дабы “продемонстрировать” своё настроение. «Вы же все знаете, какая она истеричка», – фыркнет он следом, комментируя кровь на теле девы, которой он умышленно причинил боль. Это, надо отметить, не оправдывает того, что случилось после. Но это было – и это важно. «— Что ты нам предлагаешь делать? — Ничего», – и это тоже убийство. Часто истязатели, насильники и убийцы оправдывают себя тем, что жертва-де сама напросилась, вины за собой они не чувствуют и “отмываются” потом легко. Шестёрка – уже не семёрка – были другими, они все страдали из-за произошедшего, каждый – по-своему. «Мы отпетые негодяи, все». Истощение, злость, опустошение, отчаяние... страх. Им некуда было деться от эффекта леди Макбет, что опять же их не оправдывает, ибо можно ли вообще оправдать такое?.. Но какими же поломанными они были, причём с самого начала. «— Думаешь, это „Макбет” нас всех поломал? — Нет. Думаю, мы все изначально были поломанные». Тут уже бессмысленно рассуждать о семьях, преподавателях, окружении, настолько это всё банально... и ужасно. «But nothing you can do to change the end... / There’s nothing you can do».

  «Thunder rolling in to drown / November moon in cold black rain», – и он спешит... Бард и правда был восьмым героем. Сюжетное с самого начала было понятно, но вся эта атмосфера, такая давящая, но при этом завораживающая... Находить отсылки – а их великое множество – было чертовски круто, сколько здесь символов, поклонов и намёков, что уж говорить про разговоры героев с дичайшим просто обилием цитирования, сердце быстрее начинало биться, когда был виден скрытый контекст: «Где злодей, Эдмунд?.. Или... Где злодей Эдмунд?», – ну каково, а! Я такое обожаю. И, конечно, постановки пьес. Рождественский бал с «Ромео и Джульеттой» с этим невероятно ярким диалогом – как на иголках, который открыл глаза на многое, подсвеченный звёздами «Король Лир», когда занавес опустился не только для сценарных персонажей, но и для самих героев, и, конечно, громоподобный хэллоуинский «Макбет», сцена с ведьмами была восхитительной, я до сих пор пребываю в восторге. «Я почти забыл, где мы... и даже кто мы», – да даже я во время чтения забыла. Да, они слишком отдавались актёрству, дабы отречься от себя настоящих, и это, разумеется, трагедия, но какой же у неё вышел финал... Их персонажи умерли, звёзды погасли, эксод отзвучал, но в скорбно брошенном «Exeunt omnes» чувствуется скорее надежда, ибо Перикл, берег и, конечно, воробей, маленький и робкий, но при этом такой сияющий... то, что необходимо каждому. «And I'm outside in the dark / Staring at the blood red moon / Remembering the hopes and dreams I had».

  «It all feels wrong, / It’s all gone, it’s all gone, it’s all gone. / No hopes, no dreams, no world». Как же наложились слова из вышедшего в начале ноября альбома The Cure на эту книгу, и дело даже не в цитировании «Макбета», тут всё сложилось: настроение, осенне-зимний дух, поэтичность... идеально. Это было идеально. «Мы должны быть там, где есть Шекспир», – я вообще не из тех, кто судит чужой, не касающийся меня выбор, и тут осуждения тоже не было, потому что стоило вглядеться в то, какие жизни были у героев вне всего этого, как становилось ясно, что проблема-то крылась никак не в бардовском влиянии, да и «нельзя количественно выразить человеческое», невозможно всех грести под единый шаблон. Вообще, сама история, несмотря на весь этот сумасшедший уровень нагнетания, грустная. Они ведь по сути были ещё подростками, а взрослые, что же взрослые? Детектив повторял своё “я не понимаю”, осуждая чужие отношения и увлечения (потому дело и не раскрыл), преподаватели делали вид, что слушали и сочувствовали, а сами потом приказывали молчать (классическое просто), про родителей и говорить нечего (про “кривлянье” просто уничтожило, вот это “поддержка”). А потом происходят такие вот драмы. Жизни рушатся, у кого-то в прямом смысле слова, у кого-то в переносном, и одиночество, как же они все были одиноки в своих переживаниях, и все виноваты, как ни посмотри... Но – тот лучик. Пока солист поёт, а музыка звучит, не всё ещё кончено. И правда: постоим. «Left alone with nothing at the end of every song. / Left alone with nothing. / Nothing. Nothing. Nothing».

  «Вот изумительная дурость нашего мира, когда удача от нас отвернётся – часто из-за того, что ведём себя неумеренно, – мы виним в наших бедах солнце, луну и звёзды, словно мы злодеи по необходимости, дураки по принуждению небес».

  51

  1,6K