Рецензия на книгу

• 

  hnakra

  6 марта 2015

  Наверно все читали это произведение в школе. Я так точно читал, даже, помнится, в выпускном сочинении о нем упоминал. Но прочитал сейчас, как в первый раз - как совершенно другую книгу. Между делом закралась даже крамольная мысль: а может и не детская книга-то, может, самого главного тут в 16-17 лет и не поймешь. Но написать хочу не об этом.

  Для меня главная загадка этой сказки - почему автор объединил эти три истории? Нет, безусловно, каждая в отдельности - гениальна, это я даже обсуждать не хочу, но на первый взгляд, казалось бы, ничего общего. Две из трех историй - явные сказки, происходят в абстрактных местах, герои - вымышленные, происходят явные чудеса. История самой Изергиль, напротив - предельно реалистична, называются вполне реальные страны, реальные народы (одни поляки с их "змеиным" языком чего стоят), пожалуй, если подумать - даже годы описываемых событий можно установить. Я бы даже больше сказал: вторая история пропитана каким-то цинизмом, который явно контрастирует с былинным пафосом двух других.

  Кстати... а ведь историй-то на самом деле - четыре. Четвертую рассказывает сам автор. Она тоже о старухе, но уже такой, какой ее видит автор. И тут меня ждал, пожалуй, самый главный сюрприз! Давайте, сравним, что Изергиль говорит о себе, и что пишет о ней автор.

  Изергиль:
  

  
  Я не была никогда рабой, ничьей.

  Автор:
  

  
  Старуху одолевал сон, показалось мне. И стало почему-то страшно жалко ее. Конец рассказа она вела таким возвышенным, угрожающим тоном, а все-таки в этом тоне звучала боязливая, рабская нота.

  Изергиль:
  

  
  Знаешь ты, что я делала, когда была молодой? Я ткала ковры с восхода по закат, не вставая почти. Я, как солнечный луч, живая была и вот должна была сидеть неподвижно, точно камень. И сидела до того, что, бывало, все кости у меня трещат. А как придет ночь, я бежала к тому, кого любила, целоваться с ним. И так я бегала три месяца, пока была любовь; все ночи этого времени бывала у него. И вот до какой поры дожила -- хватило крови! А сколько любила! Сколько поцелуев взяла и дала!..

  Автор:
  

  
  ...а та, которую они целовали, сидит рядом со мной живая, но иссушенная временем, без тела, без крови, с сердцем без желаний, с глазами без огня, -- тоже почти тень.

  Не хочу навязывать никаких выводов, но что-то не больно то похожа Изергиль из ее собственного рассказа, на Изергиль, которую видит автор. Ах, да - она же рассказывает о своей молодости, а автор видит ее уже в старости. Значит то, что видит автор - это итог той долгой и насыщенной жизни, которую прожила героиня. Кстати, об итогах:
  

  
  И вот он ходит, ходит повсюду... Видишь, он стал уже как тень и таким будет вечно!

  Это про Ларру, наказанного за гордость... Странно, а автор сравнивает с тенью саму Изергиль - совпадение? Может, автор огорчен тем, что такая участь незаслуженно постигла его собеседницу? Незаслуженно? Хм... А чем собственно жизнь старухи отличалась от жизни горделивого Ларры?

  Ларра:
  

  
  Он засмеялся и пошел, куда захотелось ему, -- к одной красивой девушке, которая пристально смотрела на него; пошел к ней и, подойдя, обнял ее. А она была дочь одного из старшин, осудивших его. И, хотя он был красив, она оттолкнула его, потому что боялась отца. Она оттолкнула его, да и пошла прочь, а он ударил ее и, когда она упала, встал ногой на ее грудь, так, что из ее уст кровь брызнула к небу, девушка, вздохнув, извилась змеей и умерла.

  Изергиль:
  

  
  -- Погоди!.. А где маленький турок?
  -- Мальчик? Он умер, мальчик. От тоски по дому или от любви... но стал сохнуть он, так, как неокрепшее деревцо, которому слишком много перепало солнца... так и сох все... помню, лежит, весь уже прозрачный и голубоватый, как льдинка, а все еще в нем горит любовь... И все просит наклониться и поцеловать его... Я любила его и, помню, много целовала... Потом уж он совсем стал плох -- не двигался почти. Лежит и так жалобно, как нищий милостыни, просит меня лечь с ним рядом и греть его. Я ложилась. Ляжешь с ним... он сразу загорится весь. Однажды я проснулась, а он уж холодный... мертвый... Я плакала над ним. Кто скажет? Может, ведь это я и убила его. Вдвое старше его я была тогда уж. И была такая сильная, сочная... а он -- что же?.. Мальчик!..

  Ларра:
  

  
  Ему сказали на это, что за все, что человек берет, он платит собой: своим умом и силой, иногда -- жизнью. А он отвечал, что он хочет сохранить себя целым.

  Ларра - эгоист и паразит, это понятно. А что полезного для общества сделала Изергиль?
  

  
  Жид один купил меня; не для себя купил, а чтобы торговать мною. Я согласилась на это. Чтобы жить -- надо уметь что-нибудь делать. Я ничего не умела и за это платила собой. Но я подумала тогда, что ведь, если я достану немного денег, чтобы воротиться к себе на Бырлат, я порву цепи, как бы они крепки ни были.

  Открытым текстом говорит: "Я ничего не умела", то есть пользы от нее был ноль. Единственное, что у нее получалось хорошо, - это зацеловывать до смерти молоденьких мальчиков.

  Ах, да - чуть не забыл. Изергиль освободила из плена своего любовника и его троих дружков! Но вот вопрос: было ли их освобождение благом для общества? Кто был прав, а кто виноват в том конфликте? Почему героиня приняла сторону поляков? Ответ убийственно прост - потому что её любовник был поляком! Ей было глубоко наплевать на то, сколько зла совершит этот человек, оказавшись на свободе, ее интересовали только собственные чувства. Если это не эгоизм, то что?
  Ларра:
  

  
  говорили с ним и наконец увидели, что он считает себя первым на земле и, кроме себя, не видит ничего. Всем даже страшно стало, когда поняли, на какое одиночество он обрекал себя. У него не было ни племени, ни матери, ни скота, ни жены, и он не хотел ничего этого.

  Изергиль
  

  
  Ходили ко мне богатые паны и пировали у меня. Это им дорого стоило. Дрались из-за меня они, разорялись. Один добивался меня долго и раз вот что сделал; пришел, а слуга за ним идет с мешком. Вот пан взял в руки тот мешок и опрокинул его над моей головой. Золотые монеты стукали меня по голове, и мне весело было слушать их звон, когда они падали на пол. Но я все-таки выгнала пана. У него было такое толстое, сырое лицо, и живот -- как большая подушка. Он смотрел, как сытая свинья. Да, выгнала я его, хотя он и говорил, что продал все земли свои, и дома, и коней, чтобы осыпать меня золотом.
  

  Какое место во всем этом занимает третья история - про Данко?
  

  
  Люди всё сидели и думали. Но ничто -- ни работа, ни женщины не изнуряют тела и души людей так, как изнуряют тоскливые думы. И ослабли люди от дум... Страх родился среди них, сковал им крепкие руки, ужас родили женщины плачем над трупами умерших от смрада и над судьбой скованных страхом живых, -- и трусливые слова стали слышны в лесу, сначала робкие и тихие, а потом все громче и громче... Уже хотели идти к врагу и принести ему в дар волю свою, и никто уже, испуганный смертью, не боялся рабской жизни...

  То самое рабство, которого больше всего на свете боится Изергиль. А удалось ли ей избежать его? Помните: "Жид один купил меня"? Помните "рабскую ноту", которую слышит автор в её голосе? Или вот еще показательный отрывок:
  

  
  Он ходил ко мне, гордый демон, и все хотел, чтоб я сама кинулась ему в руки. Мы поспорили с ним... Я даже, -- помню, -- дурнела от этого. Долго это тянулось... Я взяла свое: он на коленях упрашивал меня... Но только взял, как уж и бросил. Тогда поняла я, что стала стара... Ох, это было мне не сладко! Вот уж не сладко!.. Я ведь любила его, этого черта... а он, встречаясь со мной, смеялся... подлый он был! И другим он смеялся надо мной, а я это знала. Ну, уж горько было мне, скажу! Но он был тут, близко, и я все-таки любовалась им. А как вот ушел он биться с вами, русскими, тошно стало мне. Ломала я себя, но не могла сломать...

  Ломала себя, но не могла сломать... Вот оно как... Самое страшно рабство - рабство собственных страстей. Ларре не удалось его избегнуть, Изергиль - тоже. Да и "веселые, сильные и смелые люди" из третьей сказки уже дошли до той точки, когда готовы были принести в дар врагу волю свою. А, кстати, что это за враг? Ладно, молчу-молчу... Никакой религии, никакой отсебятины - только авторский текст.

  Так есть ли средство освободиться от этого страшного рабства или все безнадежно? Ответ автора однозначен - есть!
  

  
  Данко смотрел на тех, ради которых он понес труд, и видел, что они -- как звери. Много людей стояло вокруг него, но не было на лицах их благородства, и нельзя было ему ждать пощады от них. Тогда и в его сердце вскипело негодование, но от жалости к людям оно погасло. Он любил людей и думал, что, может быть, без него они погибнут. И вот его сердце вспыхнуло огнем желания спасти их, вывести на легкий путь, и тогда в его очах засверкали лучи того могучего огня...

  Вот чего не смогла сделать за всю свою долгую и пеструю жизнь старуха Изергиль. Не смогла полюбить. Не замучить кого-нибудь лютой страстью, не одурманить богача, вынудив продать все земли, не поддаться слепому влечению, от которого ей самой было тошно, а ПОЛЮБИТЬ. Полюбить тех, кого любить не за что. Полюбить не за силу, а вопреки слабости. Полюбить бескорыстно - как Данко.
  

  
  Оно пылало так ярко, как солнце, и ярче солнца, и весь лес замолчал, освещенный этим факелом великой любви к людям, а тьма разлетелась от света его и там, глубоко в лесу, дрожащая, пала в гнилой зев болота.
  

  Не буду писать о библейских параллелях, которые приходят мне в голову. Не секрет, что в царской России закон Божий был обязательным предметом в школе, и автор знал Писание получше многих сегодняшних верующих. Возможно, автор сознательно ввел в повествование узнаваемые детали, а возможно – нет. На самом деле это не так уж важно. Ведь талант проявляется не в том, что бы пересказать старую историю, а в том, чтобы рассказать новую. По-моему в данном случае автору это удалось.

  13 понравилось

  10

  371