Рецензия на книгу
Все оттенки голубого
Рю Мураками
KiraCohen24 ноября 2024 г.Фантасмагория декаданса
Хочу оговориться сразу: я терпеть не могу, когда кто-то называет книгу плохой, потому что она мерзкая. Для меня это неправильный критерий оценки. Более того – почти все поистине мерзкие книги, что я читала, мне понравились и удобно расположились на полке любимых. К чему я это? К тому, что книга разочаровала меня по абсолютно иным причинам, хоть она и правда достаточно гадкая, а где-то и откровенно тошнотворная. Нет, проблема не в этом.
Как и почти во всех книгах автора, действие разворачивается вокруг наркотиков, секса и\или абсолютно больного мозга. Вот только в других при этом мы всё же движемся от условной точки А в условную точку Б, в то время как «Все оттенки голубого» просто бесхитростно мотает нас в одном месте.
Вместе с героями мы застреваем в лимбе бессвязных диалогов под всеми видами веществ, оргий с какими-то поистине цирковыми хитросплетениями тел, ещё менее связных выяснений отношений и бэд-трипов главного героя, которого тоже зовут Рю. И всё это, казалось бы, как раз в духе Мураками, но меня от начала и до конца не покидало ощущение, что всё происходящее взято ниоткуда и идёт в никуда.
Книга маленькая, но скучная, из-за чего время с ней тянулась дольше, чем нужно. Какой-то интерес, как и довольно узнаваемый стиль отчаянной, граничащей с безумием рефлексии появились только ближе к концу, в последних страницах десяти. При этом к финалу всё как будто бы и шло, но в то же время срыв главного героя случился словно внезапно. Возможно, так оно и было, а возможно, я просто заскучала настолько, что это плавное нагнетание прошло мимо меня.
Мне трудно оценивать книгу. Рю Мураками всегда был в топе моих любимых авторов, и это вторая худшая и скучнейшая книга после «Война начинается за морем», которую не спасает творящийся на страницах эпатажный трэш. Если в других работах автор препарирует самые сочащиеся социальные язвы, то здесь создаётся впечатление просто вырванных из дневника страниц. То, что короткое послесловие оказалось самой пробирающей частью, говорит само за себя. И интригует, пожалуй, только вытекающий из этого послесловия вопрос о том, является ли история автобиографичной или нет. Впрочем, не настолько, чтобы искать на него ответ.
4468