Рецензия на книгу

• 

  orlangurus21 ноября 2024 г.

  Что остаётся, когда достигнутая цель оказывается ... не целью?

  Боюсь, что не могу сказать ничего нового про книгу, на которую уже написано 1754 рецензии)). Главное, что хотелось бы отметить, - это книга, стоящая каждой минуты потраченного на неё времени. Не спорю, что и среди общепризнанной классики попадаются книги, которые на звание классики не тянут, но так уж сложились сначала обстоятельства, а потом - традиция, и они во всех списках, что надо прочитать, стыдно не знать и т.п. Но "Мартин Иден" - реальная классика.
  Во-первых, думаю, этот роман совершенно обязателен к прочтению всем, кто в мечтах видит себя писателем, или уже начал этот путь по-настоящему. Каким твёрдым надо быть в своём решении, когда весь мир против тебя, и каким открытым к познанию, изучению, постоянной изнурительной работе - готовый рецепт, изложенный отличным языком, воплощённый в убедительнейших образах.
  Во-вторых, книга может послужить образцом для любого молодого человека, поставившего себе цель, и это необязательно писательство. Образ молодого Мартина - в начале книги ему всего 21 год - поражает его однозначной уверенностью, что всё получится. Это - прекрасное подспорье, эта внутренняя непоколебимость, особенно, когда дела идут не блестяще.
  В-третьих, в этом романе довольно нестандартная история любви, не похожая на те рассказики, которые писал Мартин для журналов, называя это ремесленными произведениями, где в конце обязательно - свадебные колокола. Для классической литературы более характерны другие тропы, и даже когда любовь разбивается о классовое неравенство, это происходит немного не так. Даже не могу с ходу припомнить книги, где возлюбленная, давшая полную отставку молодому человеку, возвращается после его возвышения не с корыстными целями, а именно абсолютно веря в собственное чувство. И, кстати, это как раз тот момент, из-за которого я никогда (а это моя третья встреча с романом) я не могу оценить его наивысшей оценкой. ну вот бесит меня эта Руфь, и всё. Я могу только восторгаться умением Лондона описать порывы её души и, безусловно, тела, которые ей самой не всегда понятны.

  
  Он пугал ее, и, однако, оказалось до странности приятно, что на тебя так смотрят. Воспитание предостерегало ее об опасности, о дурном, коварном, таинственном соблазне; инстинкты же ее победно звенели, понуждая перескочить через разделяющий их кастовый барьер и завоевать этого путника из иного мира, этого неотесанного парня с ободранными руками и красной полосой на шее от непривычки носить воротнички, а ведь он явно запачкан, запятнан грубой жизнью. Руфь была чиста, и чистота противилась ему; но притом она была женщина и тут-то начала постигать противоречивость женской натуры.

  Но её не меньшая упёртость, чем желание Мартина писать, - чтобы он не писал, и постоянное нытьё по этому поводу... Ну вот что это такое? Ты же видишь, дурында, что он готов на всё - вон, курить бросил по первому твоему намёку, хотя ему это трудно далось, так если тебе так мешает его писанина - рубани с плеча. Либо согласится, и всё будет, как ты хочешь, либо нет - и тогда не будет ничего, даже повода ныть. А Руфь в моменты своих рассуждений, что Мартин не создан для литературного поприща, кажется какой-то глупой куклой, исполняющий текст, который она сама не очень понимает...
  Зато она прекрасно поняла момент, когда пора расстаться:

  
  Просто мы совершили ошибку. Мои родители были правы, мы не созданы друг для друга, и следует радоваться, что это выяснилось не слишком поздно…

  Очень важен в романе образ Бриссендена, хотя ему уделено не так уж много текста. Философ, поэт, в конце концов просто старший товарищ, он оказал Мартину бесценную услугу уж одним тем, что верил в него:

  
  Вы пытаетесь писать, но не преуспели. Уважаю ваш неуспех и восхищаюсь им. Я понимаю, как вы пишете. Это сразу видно. В том, что вы пишете, есть одно свойство, которое закрывает путь в журналы. Есть мужество, а этот товар журналам не требуется. Им нужны нюни и слюни, и, видит бог, им это поставляют, только не вы.

  И успех приходит... Тут есть ещё один сложный момент: понять бешенство Мартина, который сейчас обласкан за вещи, написанные в самые бедные, голодные, трудные времена. Сейчас всё есть: деньги, внимание, типа возвращение Руфь - а как быть с ощущением, что теперь ничего не хочется, совсем ничего из этого?..

  
  Вы взлетите высоко, но у вас тончайшие крылья. а узор на них– прекраснейшая пыльца. Не опалите их.

  Книгу слушала в исполнении Сергея Чонишвили. Любые похвалы - бессильны...

  91

  1,2K