Рецензия на книгу

• 

  kiss_vita1 марта 2015 г.

  "Жажда жизни" И.Стоуна покорила меня безоговорочно. С первой выделенной мной цитаты, с первой страницы. От беспросветной черноты угольных шахт Боринажа до ослепляюще солнечных полей Арля, которые теперь начали мерещиться мне во снах во всем буйстве красок жизни. От торговца второсортных картин до творца, отринувшего себя из страха бесцельности и беспомощности...

  Неожиданная встреча с Винсентом произошла в призрачном детстве, но я отчетливо запомнила свои первые впечатления - жгучие пышные головы подсолнухов, иссине-черное звездное небо, золотистые поля под иссушающим солнцем, а за окном серый Петербург, окутанный туманами... Кто-то тогда сказал ребенку, не долго думая, что художник - сумасшедший алкоголик, отрезавший себе ухо, и с этих самых пор безграничное уважение и желание поддержать и успокоить всегда сопровождали в моем восприятии фамилию Ван Гог. Поэтому эта книга стала для меня долгожданным, желанным письмом, присланным близким другом издалека. Читаешь его медленно, смакуя строки и удивляясь, насколько твои гложущие мысли совпадают с размышлениями автора. Радуешься успехам или переменам в жизни друга, волнуешься за его здоровье, делишь все взлеты и падения, беспокоясь и гордясь одновременно.

  Язык книги завораживает. Нужно уметь подобрать уместные слова, наиболее точно охватывающие столь яростную натуру, его мечты, страсти, страхи и сомнения, передать всю силу и энергию характера художника, его картин, его окружения. Проникнуть в глубь этого спутанного клубка нервов, порывов, погрузиться в бездны самоуничтожения, в творческий хаос и суметь показать не только талант, который теперь уже всемирно признан, но и человека, покинутого всеми, принесшего в жертву слишком многое, чтобы отказаться от своего занятия, ставшего его сутью, его оправданием, его смыслом. Помимо этого, удовольствие приносят разнообразные пейзажи деревенской жизни Франции и Голландии, искусно описанные автором, словно масляные краски картин художника сошли на бумагу.

  Важной вехой жизни Винсента было испытание Парижем, но не его блеском и салонами, а новыми художественными течениями и знакомствами. Для меня это была, пожалуй, одна из самых интересных глав. Так сложилось, что литература гораздо ближе мне нежели мир художников, поэтому первое погружение в импрессионизм я совершала при помощи Э.Золя, в частности его "Творчества" и биографий писателя, где большое значение имеет дружба с Сезанном и борьба за новое течение в изобразительном искусстве. В "Жажде жизни" же открывается мир постимпрессионизма, и хотя Золя встречается на страницах, что было весьма любопытно, т.к. тут его личность показана иначе, больший интерес вызывает плеяда гениальных художников, таких как Гоген, Сезанн, Руссо, Сёра, Тулуз-Лотрек, показанных без прикрас, живыми людьми со своими причудами и печалями. Они не оставили себе ничего, не имели ни признания, ни поддержки, ни средств к существованию, лишь дар, который жжет изнутри и заставляет вновь и вновь браться за кисть. Многие считали, что им лучше бросить свои надежды, забыть все и вернуться к обыденной жизни, а сейчас их фамилии у всех на слуху, а картины продаются за баснословные деньги. Верили ли они в успех или же просто не могли жить иначе?

  
  Искусство тем и дорого, Винсент, что оно дает художнику возможность выразить себя. Рембрандт сделал то, что считал целью своей жизни, и в этом его оправдание. Даже если бы его искусство ничего не стоило, то и тогда он прожил бы свою жизнь в тысячу раз плодотворнее, чем если бы подавил свой порыв и стал богатейшим купцом Амстердама.
  
  Ни в чем нельзя быть уверенным твердо, Винсент,- сказал Мендес.- Можно лишь найти в себе мужество и силы делать то, что вы считаете правильным. Может статься, что вы и ошибались, но по крайней мере вы сделали, что хотели, а это самое главное. Вы должны поступать так, как велит вам разум, и пусть судит бог, что из этого выйдет.
  
  Он чувствовал, что в нем есть что-то ценное, что он не последний глупец, не ничтожество, что и он может принести какую-то, пусть маленькую, пользу людям. Но как?
  

  Наверное, в этом и заключается квинтэссенция страданий творчества, и его же счастья.

  P.S. И.Стоун приоткрыл завесу уникального мира талантливых отщепенцев, безумцев и гениев в одном флаконе. Ван Гог смог преодолеть превратности судьбы, не изменяя своему я, которое было полностью подчинено зову искусства. Оба они в этой книге преподнесли мне достаточно мудрых советов, наставлений и дали определенное успокоение. Для меня эта книга стала определенно более значимой и личной, чем любой, пусть самый увлекательный роман известного мэтра.

  5

  23