Рецензия на книгу

• 

  lida4427 февраля 2015 г.

  Мне кажется, правильной концовкой этого отзыва были бы слова о создателе “Бойни”. А то по нашим земным правилам разрозненные фразы, приведенные ниже, сами по себе совершенно непонятны. Они требуют, чтобы янтарных дел мастер их отловил и оправил. И только тогда они превратятся в книгу. Что вы на это скажете? Наверное, неплохой ход про автора и концовку. Хотя пришельцы с планеты Трафальмадор обошлись бы и таким минимумом. Они ведь и книги-то читают по-своему: им не нужен сюжет, связи между фразами, они способны наслаждаться различными сообщениями, не требуя их огранки:

  
  

  И если бы войны даже не надвигались на нас, как ледники, все равно осталась бы обыкновенная старушка-смерть.

  Мне очень нравится фраза «если захочет случай».

  Я был студентом факультета антропологии. В то время нас учили, что абсолютно никакой разницы между людьми нет. Может быть, там до сих пор этому учат.

  Земляне — любители все объяснять, они объясняют, почему данное событие сложилось так, а не иначе, они даже рассказывают, как можно было бы отвратить или вызвать какое-нибудь событие.

  Это не было путешествием во времени. Ничего похожего никогда не было, никогда быть не могло. Это был бред умирающего мальчишки, в чьи башмаки набился снег.

  А это действительно было? — спросила Мэгги Уайт.
  — Ну конечно, было, — уверил ее Траут. — Если бы я писал про то, чего не было, и продавал такие книжки, меня посадили бы в тюрьму. Это же мошенничество.

  Он был очень хороший солдат, но готов был все бросить, лишь бы нашлось кому сдаться.

  К тому, чего Билли изменить не мог, относилось прошлое, настоящее и будущее.

  Она спросила Глюка: не слишком ли он молод для армии? Он согласился: да.
  Она спросила Эдгара Дарби: не слишком ли он стар для армии? Он сказал: да.
  Она спросила Билли Пилигрима, что это он так вырядился. Билли сказал: не знаю. Просто стараюсь согреться.
  Все настоящие солдаты погибли, — сказала она.

  На девятый день бродяга помер. Такие дела. И последними его словами были: — Да разве это плохо? Бывает куда хуже.

  — И в войне есть свои приятности, — сказал Розуотер. — Каждый привозит с нее хоть какой-то пустячок.

  Вот этому земляне могли бы научиться у нас, если бы постарались. Не обращать внимание на плохое и сосредоточиваться на хороших минутах.

  Теперь они оба пытались преобразовать и себя, и свой мир. И научная фантастика была им большим подспорьем.

  Рано или поздно я ложусь спать, и жена спрашивает меня, который час. Ей всегда надо знать время. Иногда я не знаю, который час, и говорю:
  — Кто его знает…

  Дальше...

  
  Да, Бог с ними, с жителями Трафальмадора, если Он у них есть. Один мой знакомый писатель Килгор Траут писал книги про Бога и про роботов. Так вот, одного Бога звали Сontextus. Наверное, римский. И другие боги (наверное, неримские) хотели его свергнуть, но у них никак не получалось. А все потому, что никто не знал, что Сontextus обладал сверхбожественными способностями и умел прятаться в четвертом измерении. Поэтому он и поныне жив и ищет Сару Коннор. А паства служит и приносит ему жертвы. Вот и сейчас Сontextus властвует над разрозненными фразами и бдит, чтобы не получились обознатушки. Поэтому только в угоду ему пишу еще один абзац.

  Эта книга обо мне. Нет, конечно, некоторые могут возразить, что эта книга о Билли Пилигриме, у него и фамилия располагает. Однако именно я сопровождала Билли с момента записи его в качестве боевой единицы в приходо-расходную книгу, а затем усердствовала в Дрездене в ночь на тринадцатое февраля 1945 года. Вы можете продолжать настаивать, что в книге есть персонажи поважнее, а есть и такие, которые упоминаются более моих 106 раз. Или же наоборот, единожды, но весомо, как, например, Кеннеди. А кто был бы Кеннеди без меня? Ведь это я придала ему цвет слоновой кости с просинью и запах горчичного газа и розы. Поэтому определенно это книга обо мне. И о чайнике. И о моей маленькой победе здесь. И о большом моем поражении на Тральфамадоре.
  
  

  КОНЕЦ
  
  По-моему, самые симпатичные из ветеранов, самые добрые, самые занятные и ненавидящие войну больше всех — это те, кто сражался по-настоящему.

  20

  704