Рецензия на книгу

• 

  winpoo11 ноября 2024 г.

  Экзистенциальный ресурс эскапизма

  «У природы много способов убедить человека в его смертности <…> Но всего сильнее, всего сокрушительнее Белое Безмолвие в его бесстрастности. <…> Сами собой возникают странные мысли, тайна вселенной ищет своего выражения. И на человека находит страх перед смертью, перед Богом, перед всем миром, а вместе со страхом — надежда…» (Дж. Лондон)

  Мне понравилось начало, и сразу же захотелось узнать, чем оно в конечном счете обернется. Погружаясь в чтение, я поймала себя на том, что буквально физически чувствую, как меня засасывает книжная реальность, и я решительно отказываюсь думать о ней как о плоде писательской фантазии, а воспринимаю как чью-то реальную биографию. Конечно, у автора был прототип, точнее, отправная точка для повествования, но в обычном случае этого было бы мало для построения именно такой истории эскапизма. Мне понравился замысел – раскрыть потенциалы одиночества, уединенной жизни, погруженности в себя, чтобы потом, когда снова сможешь жить с другими, выйти на свет. Это было великолепно, до ужаса аутентично, и даже в чем-то круче «Белого безмолвия». Для меня судьба Свена Стокгольмца стала иллюстрацией тиллиховского мужества жить, присущего, оказывается, даже очень слабым людям. И, конечно, ему повезло, что судьба подарила ему такого друга, как Чарльз Макинтайр.

  В миллеровскую арктическую явь проваливаешься, как в кроличью нору: повествование мгновенно затягивает и не отпускает, держа тебя не просто в напряжении, а в состоянии внутреннего сопереживающего восклицания. Я читала безотрывно, на каждой странице находя и вместе с героем преодолевая разные испытания, выпавшие на его жизнь. Чтение напоминало нескончаемый подъём по очень крутой лестнице без видимой цели и вознаграждения за перенесенные тяготы в конце. Я пыталась увязать хоть в какую-то объясняемую логику цепочку происходящих со Свеном событий, но все больше понимала, что все в его жизни – случайность, стечение обстоятельств, сложные переплетения вероятностей и возможностей. Не всегда это согласовывалось с моим внутренним ощущением того, какой должна быть достойная жизнь, но кто я такая, чтобы об этом судить? Так вела его судьба, и так всегда бывает, когда ты не хочешь или боишься идти по жизни сам: судьба сама влечет тебя за собой – даже там, куда ты отправляешься, чтобы спрятаться и быть сам по себе. Не знаю, насколько сложившаяся жизнь была внутренним идеалом Свена и реально удовлетворяла его, но то, как он ее проживал («Да здравствует всё то, благодаря чему мы, несмотря ни на что!», как говорил З. Паперный), было удивительным мужеством-смирением-принятием.

  Сам герой мне не был симпатичен, казался слегка юродивым из-за своей внутренней эмиграции, и я ему не столько сопереживала, сколько наблюдала за ним со стороны, как за необычным музейным артефактом или редким животным в зоопарке или странной человеческой аномалией. По большей части мне с ним было как-то неловко, а в некоторых эпизодах даже физически неприятно, и я слегка стеснялась, что не могу (и не хочу!) разделить с ним его философию, а оттого воспринимаю и его самого, и все происходящее без необходимого экзистенциального драматизма. Но при этом я совершенно не жалею, что прочитала книгу (причем от корки до корки!): а как иначе узнаешь про принципиально иные способы жить?

  34

  218