Рецензия на книгу

• 

  Felosial23 февраля 2015 г.

  Бывают такие книги, которые как возьмут за душу с самого первого слова, с первой фразы, предложения, так и не отпускают тебя до самой победной точки. И даже если читаешь эту книгу с интервалами во время своей взрослой, насыщенной работой и прочими проблемами жизни, то всё равно, вернувшись к чтению, будешь помнить, на чём остановился неделю, а то и две недели назад. Потому что не отпускают тебя эти линии-перепетии, догоняют тебя даже в снах. А после прочтения, после конечного обдумывания концовки наступает умиротворение, как будто постиг тайну, смысл жизни, но как в том сне, проснувшись - с ужасом (а может с облегчением), понимаешь, что тайны-то и нет или не постиг её, а она хитро ускользает, словно вода меж пальцев.
  Навсегда записываю в любимые "Почерк Леонардо", ещё одну историю с мистически-прекрасной главной героиней. Это та девушка, на которую хочется равняться, но в то же время и нет, потому что боишься этого бремени, возложенного на хрупкие плечи. Героиня - Зеркальная Девушка с зеркальным именем Анна. С моим именем. Или это я - с её.
  В эпиграф одной из частей Рубина помещает строки из "Набережной неисцелимых" любимого Бродского, где одна из главных тем - вода, тоже зеркальная поверхность - "...зеркала отказывались вернуть тебе твоё лицо, то ли из жадности, то ли из бессилия, а когда пытались, то твои черты возвращались не полностью".
  И дальше уже о ней, о Зеркальной Девочке говорит Рубина:
  

  
  Она вообще имела обыкновение пропадать. Знаете, поговорка есть: "как в воду канула"... Вот она и канула в конце концов... в воду...
  
  ... и Сеня умиленно подумал, как она всегда точно соответствует собеседнику, словно отражая его и сама отражаясь с ним в невидимых зеркалах.
  

  Она непостижимым образом владеет тем, о чём мечтает каждый лингвист:

  
  Во всём, что касается освоения чужой словесной ткани, она использовала принцип бинокля. Вглядывалась в движения губ, мысленно приближая бурлящую субстанцию, как бы наводя резкость. И точно как в бинокле, поток слов прояснялся до узнаваемых очертаний, пока не проступала ясно вся фигура языка
  

  Но в то же время она лишь избранная, которой дано видеть, но не дано помочь или предотвратить:

  
  
  Пойми, я просто зеркало. Просто зеркало. Иногда мне что-то показывают, но мне не позволено ничего исправить, я только отражаю... Мы вообще ничего не можем изменить, Женевьев. Просто все читают эту книгу по складам, по слову, по строчке, запинаясь на каждой букве. А я знаю всё содержание. Но не могу заставить автора переписать страницу.
  

  Безумный, незабываемый, доводящий до дрожи и до слёз язык повествования, осколки которого глубоко остаются в памяти: "неутомимую, неутолимую, неумолимую жажду", "вот только зеркало теперь стояло в кладовке, в глухую стену плеща потаённой морской глубиной", "под острым крылом синей тучи истекал закатной кровью последний всполох".

  Хоть 2015-й ещё только начался, для меня это будет книга этого года.

  12

  71