Рецензия на книгу

• 

  gROMilA_3 ноября 2024 г.

  Стокгольм конца 18 века - это нам не родина Малыша и Карлсона. Человек с пропеллером вряд ли истребовал бы себе комфортную посадку. Кругом кучи нечистот, вонь и смрад. Чумазые Малыши промышляют воровством, а если повезло родиться на другой ступени социальной лестницы, то добропорядочные в обществе родители, обычно снимали доброту и порядочность вместе с верхней одеждой в прихожей своего дома. Смириться с действительностью и вечной мерзкой погодой помогают литры перегонного вина. Благо кабачков, где можно задёшево упиться, полно.

  В таком неуютном мире могут твориться исключительно страшные дела. На первых же страницах книги однорукий ветеран недавних войн Микель Кардель вылавливает в пруду нечто, что когда-то было человеком, а сейчас кусок плоти без конечностей, зубов и глаз. Это завязка исторического детектива, в котором остросюжетное соревнуется с остросоциальным. Рецензенты сравнивают эту книгу с первыми романами об Эрасте Фандорине. Сам автор в интервью говорит, что примером для подражания был его любимый роман Умберто Эко "Имя розы".

  Я же в плену другой аналогии - книги о сыщике Корморане Стайке. Да, там всё происходит в современном Лондоне, но всё то же проникновение порока во все слои общества. Плюс одноногий Страйк и однорукий Кардель, как два брата-здоровяка бегут в хомячковом колесе сансары через алкоголь, драки и одиночество, а над всем этим висит тень непроработанного ПТСР. В напарники к такому персонажу нужен человек из совсем другого мира. И в том Стокгольме такой имелся - Сесил Винге, умирающий от чахотки умник с классическим образованием и крайне передовыми взглядами на жизнь. Если Кардель - человек средневековья,, то Винге - это уже наступающее Просвещение.

  Не случайно в названии стоит год. Вспоминается Виктор Гюго со своим романом о французской революции "Девяносто третий год". От этого события, как от камня на воде, пошли круги по всей Европе. Окраинный монархи боялись больше всего революции. И этот мотив - страх перед народным бунтом умело вплетён в движок придуманной коллизии.

  Повествование очень динамичное. Убийца будет выявлен достаточно быстро. Но для человека новой формации Винге мало найти виновного, важно понять его: как он стал таким монстром? Сознание определяет бытие или наоборот? Какова роль среды и воспитания? Вопросы, которые волнуют всех уже несколько веков, но ответы мир так и не усвоит.

  За свой дебютный роман Натт-о-Даг получил несколько книжный премий в Швеции. На фоне успеха первого романа, были написаны два продолжения "1794" и "1795", которые тоже были хорошо приняты публикой и критиками. Всё вместе это теперь называется "Бельманская нуарная трилогия". С нуаром всё понятно, тут действительно, если не ветер и дождь, то мороз до костей и вечные сумерки, от того действие в основном происходит в кабаках, а обычное состояние - похмелье и амнезия оперативной памяти, почти каждый вчерашний вечер меркнет в пьяном тумане. А Карл Микаэль Бельман это шведский Пушкин. Главный поэт конца 18 века, чьи стихи являются эпиграфами к главам романа. Он как раз то ли воспевал, то ли проклинал в своих фирменных песенных импровизациях стокгольмскую кабацкую жизнь.

  В общем, бытописание, остросюжетность и социально-философский подтекст в правильных пропорциях - это рецепт качественного исторического романа с явно большим потенциалом, нежели просто жанровая литература. Я остался удовлетворён. Давно я не нырял в такие зловонные миры. Буду продолжать плавание по "бельманской нуарной трилогии".

  13

  285