Рецензия на книгу

• 

  bookarch

  22 февраля 2015

  Пессимистично, товарищ Бердяев, пессимистично.
  Двигаясь по направлению религиозной философии истории, Николай Александрович открывает перед нами как бы краткую историю мироздания, затрагивая сферы культуры, политики, истинной веры. То, о чем вполне себе образованный человек знал или был наслышан, ученый буквально разложил по полочкам, привнеся в свое легкое для прочтения повествование нечто объединяющее все эпохи и в одно и то же время разводя их. Явственно это показывают его антиномии статики и динамики, линейности и цикличности, историзма и историчности, культуры и цивилизации, прогресса и эволюции.
  Но непреодолимым пессимизмом определяется настроение всего труда. Показывая трагизм каждой эпохи, он хочет сказать о трагизме всей истории, завершающейся столкновением Христа и Антихриста. Без религиозной темы сам смысл работы бы рассыпался песком, потому что именно в Христе Бердяев и видит центр всемирной истории.
  Материал для размышлений Николай Александрович предоставляет колоссальный. Повторения в истории он наблюдает сгустками смыслов, которые никогда не воспроизводятся целиком. Это дает возможность подумать обо всех этих нынешних ностальгирующих по социализму и монархизму современниках, идеи которых в сущности своей тщетны. Ничего-то в истории не повторяется! В Ренессансе не было античной совершенной красоты, только в культуре проявлялась она, а в жизни - вот уж нет, не были они совершенны после стольких веков гнетущего Средневековья!
  Бердяев говорит о завершении истории, как и о завершении любой драматической постановки, идею же истории он находит в ее разрешении, в эсхатологическом конце. Таким образом, к нам приходит осознание того, что, только имея целостное смысловое завершение исторического процесса, находясь на временном и пространственном удалении от него, мы можем в полной мере постигнуть все с ним связанные события, их назначение и суть.
  Не лишним здесь будет упомянуть гомеровский щит Ахилла, на первом и втором отделениях которого был изображен город в мирное и военное время, разделенный на этом самом щите, ведь он представлял собой два совершенно разных города. Выходит, мы можем наполнить историю смыслом тогда только, когда сам этот город исчезнет с лица земли. Только тогда мы увидим объективную картину, сложенную из нескольких состояний того самого города, потому как научное познание возможно в том случае, когда результат состоит не из одной ценностной точки зрения. Возможно, именно это и имел в виду исследователь, создавая свою периодизацию.
  Проблемой же смысла истории для Бердяева становится возможность человека приобщиться к существу истории. Человек, по его мнению, волен, и в силу своих субъективных исканий может приобщиться только к клочьям исторического познания.
  Еще одной проблемой может стать то, что человеку нужно раскрыть в себе историческое именно в состоянии динамики, в состоянии мыслительного дуализма. Для Бердяева, к примеру, статика равняется невозможности восприятия исторического процесса.
  Здесь мы подходим к основной проблеме – история находится в постоянном движении, познающий субъект также находится в постоянном движении. Так как же познающему обстоятельно постичь сам смысл истории, находясь в некотором удалении от предыдущей исторической эпохи и одновременно в движении настоящей, где будущее уничтожает прошлое?
  Положим, что смысл истории действительно в ее эсхатологическом конце, но зачем тогда сам этот смысл, если будущего не будет?

  4 понравилось

  0

  689