Рецензия на книгу

• 

  hatalikov25 октября 2024 г.

  Нагнетание, лиричный слог, финальный титр и вовремя втиснутая чёрная страница — коммерчески выгодный продукт по выжимке слёз и кошелька к вашим услугам!

  Мне остаётся молиться.

  Однажды выходец из Афганистана Халед Хоссейни сочинил три бестселлера, руководствуясь вполне благородной целью просветить западный мир о том, что такое восточная цивилизация, и вызвать подлинное сопереживание у аудитории заведомо проникновенным вымыслом. Будучи также сотрудником агентства ООН по делам беженцев и добившись признания, он понял, как конвертировать своё творчество во благо, выпустив в свет данный комикс (если для кого-то определение пренебрежительно, переименуем в книжку с картинками) и в очередной раз отдав гонорар на благотворительность. Безусловно, вся эта авантюра заслуживает уважения.

  
  Пусть направляет Бог судно,
  когда берега исчезнут из виду
  и мошкой мы станем
  на тяжких волнах, плывя и качаясь,
  нас так легко поглотить.

  Проблема в том, что теперь ему не пришлось истошно стараться, что может свидетельствовать о некотором пренебрежении непосредственно к материалу: больше потрудился американский художник Дэн Уильямс, разведя в воде акварельные краски и с точностью снайпера вычислив настроение произведения на каждом этапе. Претензий к иллюстрациям предъявлять нет особого желания: несмотря на частичную небрежность, легко представить, что такой предстаёт игра памяти в авторском видении — будто размытые вспышки, наполненные негой и ужасом. Другое дело — текст: каким бы поэтичным он ни казался, краткость и предсказуемость не помогают ему обрести ту энергетику, при коей эмоциональность перекрывала бы собой изначальную стратегию продвижения, конечно, выбранную весьма умело. Нет ничего удивительного в том, что кого-то всполошит сей опус: люди — разные, многим из них достаточно лишь намекнуть на то, как выглядит война, чтобы достичь нужного эффекта встряски. И литератор, отлично приноровившись к заданной творческой траектории, находит и использует самые ловкие массовые клише, переосмысляя реальный случай трёхлетнего сирийца Алана Курди, утонувшего в Средиземном море в 2015 году при попытке спасения.

  
  Ты знаешь, что из воронки от бомбы
  может получиться пруд, где купаться.
  Ты запомнил,
  что тёмная кровь лучше,
  чем яркая.

  Рецепт примитивен и доступен всем, у кого есть сердце и способность к красивому изложению. Берём отца как рассказчика и сына как центральную фигуру. Делим временной отрезок на «до», «во время» и «после» катастрофы, оставляя за точку трагическую сноску-эпитафию. «До» — это Рай: посмотри, как мы прекрасно жили, когда ты был таким маленьким, что и не вспомнишь этого. «Во время» — это Ад: ты засвидетельствовал лютую жуть, потому что она случилась, и мне жаль, но это не исправить. Пара-тройка ярких образов, тяп-ляп — супер. «После» — это Чистилище: родитель напрямую говорит с ребёнком, параллельно обращаясь к стихии и слушая через шум прибоя реплики возлюбленной. Выдай, как чувствуешь, но очень просто, в стиле «я тебя люблю» или «всё будет хорошо», без чересчур мудрёных подвыподвертов. А потом — бац: итог, смахивающий на титр из голливудских фильмов, о судьбе, что сложилась или оборвалась у тех, этих и всех причастных. Пусть вас не пугает их количество, когда вы поймёте, что оно не придумано: всё то же самое можно было узнать из «Википедии». Разница в том, что статистику превратили в частную, глубоко личную историю, после чего, отрезвив, напомнили, откуда корни растут — из реальности. Реальность написала то, что вас добило, а вовсе не ваш кумир.

  
  Я слыхал, говорят, мы незваные.
  Нежеланные.
  Нам со своими невзгодами там не место.

  И ладно бы та же самая схема трансформировалась в объёмный или хотя бы компактный, но точно выстреливающий сценарий, а не в белый стих длиной максимум в полторы страницы, если не в половину. Тогда б не оставалось сомнений, что сила слова или изображения, подкреплённого словом, первостепенна. Но то, что пролистывается быстрее вокзальной брошюры анекдотов, никак не успевает задеть струны души: от хемингуэевского миниатюрного рассказа о неношеных детских ботиночках «Молитва к морю» отличается тем, что сдаёт все карты. Это не тот трюк, когда решающий финт позволяет фантазии найти ответ на неназванный вопрос, раскрыв шокирующий подтекст. Это местами витиеватая в своей трогательности, местами триггерная, но всё же манипуляция, заставляющая задуматься не о самой себе и испытанном опыте прочтения, а об исполненном намерении её создателя.

  
  Я гляжу на твой профиль
  под тремя четвертями луны,
  мой мальчик, ресницы твои — каллиграфия,
  они сомкнуты сном простодушно.

  И здесь уже не важно, о чём — важнее, как. «О чём» — хроника, имеющая мощный потенциал и крепкий исторический фундамент. «Как» — метко, но лениво. Главное, что принесло доход, оправдав расчёт. Остальное, видимо, не имеет значения.

  
  Все мы ждём не дождёмся рассвета,
  все мы страшимся его.
  Все мы ищем дом.

  8

  317