Рецензия на книгу

• 

  Maria_K16 февраля 2015 г.

  Как же безумно, окончательно и бесповоротно я влюбилась в этот роман! Как бы банально это ни звучало, на самом деле очень сложно подобрать слова, чтобы внятно и доходчиво разложить по полочкам все причины моего восторга, коих, поверьте, великое множество. И да, будут СПОЙЛЕРЫ.

  Итак, в курс дела нас, искушённых знатоков всех возможных и невозможных детективных сюжетов и фееричных развязок, вводит скромный, ничем не примечательный, но по-своему обаятельный Ричард Пейпен, уроженец небольшого и до одури скучного калифорнийского городка Плано: "В горах начал таять снег, а Банни не было в живых уже несколько недель, когда мы осознали всю тяжесть своего положения". Интригующее начало, не так ли? Читатель (я, в частности) клюнул, можно переходить на расслабленное, степенное и неизменно увлекательное повествование. Ричард приехал учиться в Хэмпден-колледж. Новый жизненный этап, да и вообще, для молодого человека, который ничего эдакого никогда в своей жизни не переживал, чьи родители по большому счёту плевать хотели на то, что их него вырастет, - целое событие. Вырвавшись из однообразных будней под родительской крышей наш ГГ увидел новый, увлекательный мир и не преминул познакомиться, а затем и влиться в доверие к самым экстравагантным его представителям, и вместе с этими возвышающимися над мирской суетой существами, изучающими греческий язык и соответствующую культуру, убить одного из них же. Сразу оговорюсь, что само убийство, как и личности тех, кто его совершил, не составляют главную интригу романа. Если рассуждать глобально, в романе нет интриги, как таковой, но есть стойкое ощущение недосказанности, некое предчувствие, что вот-вот ты станешь свидетелем грандиозного события, которое напрочь отметёт те крохотные выводы, которые ты уже успел о романе и его героях сделать. С героями, в общем-то, так всё и было.

  Что ж, мы знаем, кто кого убил. Давайте разбираться, зачем же могла понадобиться столь крайняя мера? И вот тут-то стоит присмотреться к непосредственным виновникам. Начать хочется с Генри (что ничуть не удивительно). На мой взгляд, его совершенно справедливо считают самым загадочным и непредсказуемым персонажем "Тайной истории". Обладатель невероятно пронзительного ума и небывалой эрудиции, молодой богач, который предпочитает не говорить, но слушать и действовать. Скрытный и расчётливый студент колледжа, искренне считающий, что сама суть образования настолько ничтожна, что и времени на него тратить не стоит (разумеется, речь не идёт о греческом и античности). Жертва сильнейшей мигрени. Человек-тайна, человек-парадокс. Таким его видит и побаивается Ричард, перед таким Генри поначалу трепещет и читатель.

  Фрэнсиса мне сложно анализировать. Его суть, пожалуй, раскрывается только в конце. [О БОЖЕ СПОЙЛЕР!!!] И дело тут не только в сексуальной ориентации. Мы видим, что за яркими и дорогими одеждами, скрывается ранимое существо, способное сочувствовать, сопереживать и любить. Но об этом вы узнаете позже. Пусть пока он останется стильным щёголем, которого природа по счастливой случайности решила не обременять интеллектом.

  Камилла и Чарльз - близнецы. Одна внешность на двоих, а вместе с тем манера держаться, настроение, повадки. Милые существа, первые прониклись к ГГ симпатией и всячески поддерживали его, пока он медленно, но верно вливался в этот загадочный коллектив.

  Банни - труп собственной персоной, хотя несколько сотен страниц мы будем терпеть его живого. Да-да, именно терпеть, потому что он невыносим. Его всегда слишком много. Банни шутит невпопад и задевает всех вокруг, чтобы люди не заметили, что ущербный на самом-то деле - он.

  Ну, и Ричард, эдакий Ванька-встанька. Плывёт по течению и безоговорочно доверяет новым друзьям. Можно ли винить его в бесхребетности? По мне, так это было бы жестоко. Очень сложно не увлечься, не поддаться чему-то новому, когда тебе настолько претит твоё прошлое, что ты тщательно его ото всех скрываешь. Вот и скроил Ричард в новом месте себя нового по образу и подобию сотоварищей. И всё шло прекрасно, пока из сотоварищей они не превратились в соучастников.

  Итак, что же предшествовало убийству? [О БОЖЕ СПОЙЛЕР!!!] Другое убийство. Дело в том, что греческий язык нашим героям преподавал не совсем, скажем так, обычный педагог. Джулиан относился к ним, как к детям, всегда переживал, если у кого-то из них что-то не ладилось, и, казалось, мог одобрить их самую сумасбродную идею. Его лекции были противоречивы и возымели губительный эффект на неокрепшую молодую психику. Ребятки наслушались про вакханалии, истинную свободу от всякой морали, безнаказанность и прочее и прочее и решили устроить вакханалию собственную. Не сразу, но у них получилось. Достигнув некоего пограничного состояния, они устроили, как нам намекает Тартт, оргию и убили человека. Вот только Ричарда и Банни на этот праздник жизни не пригласили. Ричард изначально в их планы не входил, а Банни начинал свою вечную клоунаду и мешал сосредоточиться. Вроде бы, новоявленные преступники замели все следы и план отступления продумали на случай, если их всё-таки вычислят. И их вычислил Банни. И шантажировал. И довёл своими полунамёками и себя, и их до истерики. И ребятки его убили. На этот раз - вместе с Ричардом, ибо теперь он входил в круг доверия и был в курсе случившегося.

  После смерти Банни и начинается самое интересное. Ричард видит совсем другую сторону своих теперь уже не друзей, но мучителей. Вот здесь не хочу давать никакой конкретики, так как по-моему в этом и заключается суть произведения. Миф о неземных созданиях рушится. Перед нами вполне заурядные молодые люди, которые, совершив ужасный проступок, запутались, отчаялись, испугались, но так и не нашли в себе силы и смелости признаться в содеянном и понести наказание. Но карма, как говорится, не дремлет. Судьба их приструнила. Кто-то из них попытается свести счёты с жизнью, кто-то в этом преуспеет. У кого-то вся жизнь пойдёт под высокоградусный откос. Кто-то опустошённый и навсегда печальный вернётся на историческую родину. А кто-то сумеет худо-бедно разобраться в образовавшейся душевной пустоте и бардаке, снова взять контроль над своей жизнью и обеспечить себе приемлемое существование. Ах да, будет ещё звонкое падение идола, превращение кумира из героя в труса, из опоры - в катализатор отчаяния.

  Тартт бесподобна! Немногочисленными ссылками на греческую культуру и мифологию, а ещё проскальзывающим местами сарказмом, она напомнила мне Фаулза, которого я нежно люблю. Я читала о треволнениях Ричарда, и мне казалось, что эти чувства - мои собственные, мои муки совести, моя бессонница. Персонажи прописаны потрясающе точно, достоверно. Они не правы, конечно же, но их всё равно жаль. Жаль даже Банни, который, как бы странно это ни звучало в контексте вышесказанного о нём, был первым и единственным, кто осознал весь ужас того, что они натворили.

  Над причинами и мотивами, побудившими героев так поступить я думаю до сих пор. Я, наверное, понимаю их, но облечь это понимание в слова не могу. Это на каком-то интуитивном и подсознательном уровне происходит. Также было, когда читала "Преступление и наказание". Раскольникова ведь и осуждаешь и жалеешь. Так и тут. Убийцы, но нет к ним ненависти. И наказывать их не хочется.

  Я заворожена творчеством Донны Тартт. Я уверена, когда-нибудь она займёт достойное место в рядах вечно живых классиков мировой литературы.

  Нескладная рецензия получилась, но слишком много мыслей, и все они так сумбурны, что структурировать не получается. Может быть, потом, когда эмоции и впечатления поулягутся, а пока - цитата: "Нельзя сказать, что "всё провалилось в темноту" - ничего подобного, просто в момент преступления возникает какой-то примитивный притупляющий эффект, из-за него-то оно и расплывается, ускользая из цепких щупалец памяти. Должно быть, этот же эффект объясняет способность охваченных паникой матерей прыгать в ледяную воду или бросаться в пылающий дом, спасая ребёнка, и именно благодаря ему сломленный горем человек порой может не обронить на похоронах ни единой слезинки. Есть вещи, которые настолько ужасны, что осознать их сразу просто невозможно. Есть и такие - обнажённые, мельтешащие, непреходящие в своём кошмаре, - осознать которые на самом деле невозможно в принципе. Только потом, в одиночестве, среди воспоминаний, начинает брезжить некоторое подобие понимания - когда пепел остыл, когда плакальщицы разошлись, когда ты вдруг оглядываешься и видишь, что отныне живёшь в совершенно ином мире".

  3

  30