Рецензия на книгу

• 

  EkaterinaDanyuk17 октября 2024 г.

  Нужно обладать большим терпением, чтобы осилить эту книгу.

  Неужели наше предназначение в том и состоит, чтобы всю жизнь просидеть, уткнувшись взглядом в черту, за которой густеет тень?

  Сразу скажу, что книга читается достаточно сложно. Местами ужасно скучно, особенно если не любите поэзию, мифы, странные сказки и не разбираетесь в их иносказаниях, скрытых смыслах и зашифрованных фразах. Для меня весь интерес заключался в расследовании, которое вели Роланд и Мод и их поиск правды об отношениях Падуба и К. Ла Мотт.
  Удивительно, но эта книга о многом заставляет задуматься и поразмышлять.
  В первую очередь мне запомнились слова профессора Аспидса, который размышляет о том, что он за свою жизнь ничего не создал и потратил свои силы лишь на изучение чужого творчества, подобно чужой тени, призраку. Большинство героев книги именно так я и воспринимала. И еще мне очень были созвучны эти мыли Вэл (девушки Роланда):

  
  Честно, я давно потеряла интерес ко всем этим подстрочным примечаниям, ко всем этим дохлым письмам от разных сто лет как дохлых людей. Ах, он, видите ли, в одна тысяча восемьсот каком-то году написал, что опоздал на поезд. Ах, он, видите ли, в одна тысяча каком-то году выступил за билль об авторских правах… Тьфу, какая ересь! И есть ведь желающие проводить свою единственную, драгоценную жизнь в затхлом подвале Британского музея!

  Поэтому меня не особо сильно зацепила находка Роланда о том, что Падуб писал письма таинственной незнакомке, с которой однажды увидился на приëме.
  Было интересно читать как Роланд и Мод отыскали письма Падуба и Кристабель, но сами письма были ужасно скучными для меня. Вспоминается этот момент, когда ведущая на телевидении спрашивает Аспидса в чем же важность этих писем и почему их нужно оставить в Англии, а Аспидс смог сказать только то, что в них упоминается Лазарь.
  Я долго размышляла и над поступком Падуба и Кристабель, которые смогли отдаться своим чувствам, хотя и пришлось заплатить за это большую цену. Только к концу истории я пришла к мысли, что не поступи они так, то возможно не было бы столько ими написано и создано. Сотворил бы Падуб без своей музы столько стихов и поэм, дописала бы "Мелюзину" Кристабель? Живя в своем коконе, яйце и никого не впуская в свою жизнь была бы она счастлива, чего бы добилась? Людям творческим порой необходима какая-то встряска, какие-то трудности, чтобы сотворить то, что они сотворили.
  Еще я много размышляла о работе ученых филологов и еще больше утвердилась в своей мысли, что их анализы, поиски скрытых смыслов, в чужом творчестве это очень странная вещь. Вот, например, Леонора видела в "Мелюзине" в описании природы сексуальный подтекст и строила аналогии описываемых ландшафтов с женским телом. Укромные пещеры, текущие (не фонтанирующие) реки, везде она видела эротический подтекст.

  
  – А ещё был Генри Джеймс, который писал о Бальзаке: мол, тот проник в общественное сознание, как пальцы в перчатку.
  – Это типичный фаллический образ.

  Или вот:

  
  Мод хотела высказать своё отношение к работе Леоноры, принялась подыскивать слова, чуть было не сказала: «Эта работа проникает в глубь проблемы», потом, убоявшись, нет ли тут фаллического подтекста, выразилась скромнее:
  – Это очень глубокая работа.

  Ну что за одержимость поиска во всем эротического подтекста или скрытых смыслов? Писатель просто мог описывать ландшафты и места, которые сохранил у себя в памяти, а у него там нашли столько смыслов, которые он и не думал туда вкладывать. Как можно быть уверенным, что автор имел в виду именно это, а не что-то другое?

  
  
  Я согласен: от всего ко всему на свете сознание прокладывает связи – беспрестанно, – потому-то и изучают люди литературу; я, во всяком случае, потому изучаю…

  Я думаю, что люди, которые разбираются в поэзии, мифах, которые упоминаются в книге получат гораздо больше удовольствия от прочтения книги, разыскивая какие-то тайные отсылки и смысл, но я не настолько в этом разбираюсь.
  Могу лишь сказать, что история очень меня увлекла и местами держала в напряжении. Я не жалею, что взялась за еë прочтение.

  5

  250