Рецензия на книгу
Семья
Нина Федорова
bezkonechno7 февраля 2015 г.— Но как вы живете?
— Я не знаю, как мы живем и живем ли мы, — призналась Мать. — Это время движется, а не мы живем.
И обе они засмеялись.Ода бедности — два слова достойны описать всю книгу, и от этого нужно отталкиваться в целом. У нас есть Семья, в которой главные действующие лица — Мама и Бабушка — безымянные, а значит абстрактные, общие, которых непременно подсознательно примеришь на себя во время чтения. Семья — ограниченное количество оставшихся людей, ищущее приют в чужой стране, с чужой культурой. В прошлом знатные и богатые люди — теперь они живут в пансионе, где их находят такие же несчастные.
Казалось бы, после всех бед Семья должна держаться вместе и стремиться от нищеты. Тут же — полное смирение, доведенное до абсолюта. Даже странно, ведь, обычно, люди, которые видели хоть кое-какие возможности, стремятся к ним снова, хоть на чуточку, и не станут сидеть сложа руки, тем более лелея нищету. Видно Семью, лишенную естественных человеческих амбиций. Я согласна, что деньги — не все в нашей жизни и главное — быть вместе, знать, что вы есть друг у друга, что вы — семья. Но ведь кому интересна позиция жертвы?
«Надо рассчитывать не на хорошую жизнь, а на хорошую смерть.»Пустить все по течению и день ото дня плакать от собственного безденежья, при этом не особо часто искать какие-то дополнительные возможности заработка — странная оборона даже с позиции «бедные, но вместе». Несколько странных моментов было уже и по ходу сюжета. Непонятны мне сомнения Бабушки, когда она думает, селить человека в пансион или нет, если он атеист — это наверно что-то такое исконно советсткое, из тех времен; возня с миссис Парриш тоже странная: взять алкоголичку, которой нужна то ли нянечка, то ли сиделка и терпеть ее истерики, а то и спаивать в азарте карточной игры – тут тоже позиция странного смирения при вобщем-то актуальности пансионата, но уже сначала стало ясно, что будет какой-то моральный аспект, непонятно, почему Семье в итоге было уютнее с капризной пьяной леди, нежели с непьющей; неприятно мне было похабное отношение маленького Димы к Собаке: вначале он ее хочет до того, что хитростями выпрашивает в подарок, после чего наконец завоевывает приязнь животного, и когда уже до счастья оставался шаг — Дима увлекся более интересным человеком и пренебрег животным; дивная сцена открывается на венчании солдата и Ирины, когда батюшка в первой части речи клеймит девушку за непатриотизм
«Стоишь ты перед алтарем круглая сирота. А отсюда поедешь с мужем-иностранцем в чужие, далекие края и даже говорить забудешь по-русски. Как тебя встретят там? Кто выбежит обнять тебя при встрече? Кто назовет ласковым именем? Возможно, ты встретишь только вражду да насмешку. Не нашлось тебе места на родине! Мачехой тебе стала Россия, и ты — сирота — бежишь от нее к другой мачехе. Это ли счастье?»…а уже во второй благодарит Америку за «удочеренную сироту». Всё хоть как-то понималось, если бы они не находились в Китае. А как же их вынужденное бегство? В своем глазу, как говорится, и соринки не видно. Если хотелось в Россию, почему бы не поступить, как поступил Петя?
Понятный для меня персонаж — профессор. Он прослыл в книге чудаком, помешанным на науке и свободе, как итог… Не буду спойлерить — прочтете сами. Приятна так же пара Лиды и Джима, очень хотелось бы, чтобы их история приобрела искренность молодости и счастья, а так же стержень новой мотивации в будущем, способности еще иначе воспринимать бедность — не быть покорной. Покорность, вырощенная поколениями рождает слабость духа, из которой выходить надо тоже целыми поколениями.
«Пока есть жизнь, есть надежда».Тот «листочек», что остался от российской Семьи, развеялся по ветру, не оставив никакой цельности, причем отнюдь не всегда волею одной высокой судьбы — решением простого человека. Такое странное счастье.
«Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.»
Лев Толстой «Анна Каренина»27193