Рецензия на книгу
Лолита
Владимир Набоков
KindLion5 октября 2024 г.Бедный, бедный Гумберт Гумберт
Наконец-то и я, взрослый, состоявшийся мужчина, удосужился прочесть пожалуй самый знаменитый, и, несомненно, самый скандальный роман Владимира Набокова, классика русской литературы двадцатого века.
«Основную» тему романа, думаю, знают все более-менее интересующиеся литературой люди, достигшие, скажем, лет двадцати. «Взрослый похотливый мужик, в общем-то, козёл, запал на девочку-подростка. Запал, и стал с нею жить как муж с женой». Во всяком случае, до того, как я роман начал читать, я знал о нём именно в таком ключе. А начал читать, и понял, что этот слой — лишь краска для уж слишком поверхностного и легкомысленного читателя. Сам роман, для меня, во всяком случае, оказался гораздо глубже, гораздо шире и гораздо интереснее. Буквально с первых страниц романа краска, о которой писал выше, стала трескаться и слезать с книжки, обнажая розовое, трепетное, болезненное нутро.
Рассказчик, Гумберт Гумберт, порой путанно, порой бессвязно, вываливает на читателя историю любви всей своей жизни. Нет, и до этого у него были женщины, и даже были женщины после (точнее — во время), но всё это в глазах самого Гумберта Гумберта ничего не стоит по сравнению с любовью к «его девочке». Лолите, на момент её знакомства с Гумбертом Гумбертом, едва исполнилось двенадцать лет.
Для меня чтение оказалось довольно тяжёлым. Зубодробительные кирпичи предложений романа намертво сцементированны в совсем уж неподъёмные блоки огромных абзацев. Но, всматриваясь, вчитываясь в эти словесные монолиты, я вдруг замечал запредельную, загоризонтную красоту слов, мыслей и образов. И когда удавалось разглядеть эту красотищу текста, я радовался, как ребёнок, нашедший опаловый окатыш в горе серого щебня.
А путанность и тяжеловесность текста — это, как мне кажется, тоже посыл и приём автора. Как я уже говорил, рассказчика зовут Гумберт Гумберт. Но это, как даёт понять автор — может оказаться и неправдой.
Итак, Рассказчик. Он ведёт свой монолог находясь в тюрьме, в ожидании приговора. И, что-то мне подсказывает, не совсем в адеквате. Т.е., попросту, слегка «ку-ку» от своих телесных недугов и, в гораздо большей степени, — от душевных переживаний.
Ещё одна возможная причина сложности текста — изначально Набоков шифровал своё авторство, желая продать роман под никому неведомым псевдонимом. Но после, по совету издателей, отбросил маску инкогнито. А ведь имя на обложке, подозреваю, для мастера такого уровня означало не только поиски новых смыслов, но и смелые игры и эксперименты с языком. И да, ещё одна важная деталь. Насколько мне известно, первоначально Набоков написал роман на английском, а, позже, уже перевёл его на русский. Сам. Не доверяя никому из переводчиков.181,1K