Рецензия на книгу

• 

  RinaCappuccino30 сентября 2024 г.

  Донасьен Альфонс Франсуа де (маркиз) Сад

  Это, черт побери, невероятно сложно – написать отзыв на это полотно, но я попробую. Будет много букв.

  
  А теперь, друг-читатель, надобно расположить и твое сердце, и твой рассудок к повествованию, грязнее которого не было за все время существования мира, такой книги ты не сыщешь ни у древних, ни у нынешних авторов.

  Наверное, тут стоит сразу сказать, что маркиз де Сад был тем еще развратником и был осужден за содомию, отравление, похищение девушек с целью их совращения. Прям Шон Комбс XVIII века. Маркиз, будучи аристократом и политиком, придерживался идей абсолютной свободы, направленной на утоление стремлений личности, не органиченных ни нравственностью, ни моралью, ни религией. И термином "садизм" мы тоже обязаны ему. Точнее, это сексолог Рихард фон Крафт-Эбинг назвал в его честь сексуальное удовлетворение, получаемое путем причинения другому человеку боли и унижений.

  Собственно, об этом и есть 120 дней Содома, написанные в тюрьме Бастилии за 37 дней. Правда, дней там всего 30, но и за это время можно прогуляться по сексуальным девиациям от вуайеризма и копрофилии до инцеста и некрофилии. Роман не был закончен, остальные дни существуют в виде черновика со сносками.

  Если совсем кратко: герцог, епископ, банкир и судья устраивают в замке массовую оргию, во время которой самыми зверскими способами насилуют, пытают и убивают девушек (в том числе собственных дочерей) и юношей.

  А теперь чуть более подробно и с объяснением, почему эта чернуха получила от меня достаточно высокую оценку. С самого начала романа нас погружают в исторический экскурс бытия этих четверых друзей, идеи "запечатывания" замка и знакомят с остальными персонажами прямо списком как в пьесе. Все это занимает почти добрых сто страниц. Причем их можно проскочить на чистом любопыстве с эффектом "да что же там такое". Главное, не останавливаться, иначе будет предельно скучно. Описательный слог в этой части весьма интересен и изобилует визуализируюшими характеристиками. В современных эротических романах такого не встретишь.

  
  Этот ужасающий колосс наводил на мысль о Геракле и Кентавре: в нем было росту пять футов и одиннадцать дюймов (180 см), все члены обладали невероятной силой и энергией, голос был подобен трубе, а нервы как пружины. Добавьте к этому мужественное и надменное лицо с большими черными глазами и красивыми темными бровями, орлиный нос, ослепительные зубы, общий вид, излучающий здоровье и свежесть, широкие плечи, превосходную фигуру с узкими бедрами и стройными ногами, равных которым не было во всей Франции, характер из железа, лошадиную силу, красивые ягодицы и детородный орган, как у мула, чрезвычайно волосатый, обладающий способностью извергать сперму сколько угодно на дню, – даже в возрасте пятидесяти лет он обладал почти постоянной эрекцией. Величина его члена была восемь дюймов (20,32см) по окружности и двенадцать дюймов (30,48см) в длину. Таков был герцог; вот вам его портрет, как если бы вы его сами нарисовали.

  Согласитесь, живописно. НО нюанс в том, что ужасающие мерзости настолько же живописны.

  Так почему же отчасти мне понравилось?

  Я думаю, дело в том, что маркиз, будучи и сам искушенным сластолюбцем, тонко понимал логику поведения этих людей. Например, во второй день герцог с рассказчицей рассуждают о страстях и эмоциях каких-либо поступков:

  
  — Поскольку наше отвращение было беспредельно, а для этого не было никакого повода, видно, это чувство внушила нам сама Природа.
  — Да кто ж в этом сомневается. Она ежедневно внушает нам самую сильную склонность к тому, что люди именуют преступлением.

  И тут как бы уже идет оправдание их действий в контексте "это для вас это ужасы, а мы – другие, нас такими сделала Природа".

  Также мне повезло расширить свой словарный запас некоторыми словами, такими как: либертинаж, реколлект, прелат, экю, пулярка, негоциант, кабатчица, гризетка, селадон, инвективы, годмише и так далее. Не знаю, зачем они мне, но надо бы было понимать, что читаешь.

  В то же время некоторые диалоги вызывают приступы безудержного смеха, хотя они и ужасны по своему наполнению:

  
  — Возьми Юлию, — сказал Дюрсе. — Ты будешь доволен: она уже научилась боественно дрочить.
  — Черта с два, — ответил герцог. — Она мне все испортит, сволочь, я ее знаю. Она перепугается, я ведь ее отец все-таки.
  — Какая все-таки загадка человеческое существо! — воскликнул герцог.
  — Да, друг мой, — сказал Кюрваль. — Потому-то тот, у кого достаточно разума, предпочитает человека е...ть, а не разгадывать его.

  При этом писал все это весьма эрудированный человек. В тексте отсылки и упоминания Дульцинеи, Бахуса, Дафниса и Хлои, Эскулапа, Эриды и еще много всего.

  И вот, когда ты уже 150 страниц читаешь про разные, постепенно извращающиеся виды копрофилии, ты осознаешь, что уже не так блевотно, как в первое упоминание — ты привык.

  И здесь, на мой взгляд, кроется вся семантика. Как любое человеческое существо, ты быстро привыкаешь к происходящему звездецу, который сначала считал отвратительным, и становится просто скучно. Именно поэтому эта четверка такая ужасная и мерзкая в своих пороках — с ростом потребностей и сексуальных ухищрений привычное перестает приносить им удовольствие, и они спускаются на самое дно извращений.

  И в итоге: когда ты закрываешь книгу на последней странице, начинаешь задумываться, не сошел ли ты с ума, пытаясь найти смысл в этом бесконечном сластолюбии, и буквально цитируешь аннотацию: что это такое? Циничная литературная шутка? Политическая сатира, замаскированная под эротику? Или просто бред больного человека? А ответа-то и нет...

  32

  1,1K