Рецензия на книгу
Золотая роза
Константин Паустовский
wondersnow14 сентября 2024 г.Крупинки золотой пыли.
«Каждая минута, каждое брошенное невзначай слово и взгляд, каждая глубокая или шутливая мысль, каждое незаметное движение человеческого сердца, так же как и летучий пух тополя или огонь звезды в ночной луже, – всё это крупинки золотой пыли. Мы, литераторы, извлекаем их десятилетиями, эти миллионы песчинок, собираем незаметно для самих себя, превращаем в сплав и потом выковываем из этого сплава свою золотую розу...».«И вот сентябрь...». Эта книга так сильно сентябрила, что под конец я порадовалась, что взялась за неё именно в это время года, она прекрасно вписалась в мои красочные осенние дни. Автор любил чудесную осеннюю пору за эту её исключительную горечь, которая – нет, не печалит, а напротив, одаряет простыми мыслями и оставляет на душе какую-то лёгкость. Я не писательница, конечно, но понимаю. Впрочем, я люблю все времена года, и в этом мы с Паустовским сошлись. О, как волшебно он писал о природе и сезонах! Очень точно и пронзительно, с любовью к деталям. Удивительнейшим образом он соединил темы словесности и природы, и читать о том же дожде и его видах или о цветах и деревьях было так... уютно? Почему-то просится именно это слово. Думается, именно это я и вспомню в первую очередь, когда через какое-то время на ум придёт эта книга, хотя на деле-то она совсем о другом. Это всегда интересно – узнавать, что помогало творцам и что их вдохновляло, и в этом плане эта работа выглядит довольно симпатично, читать о том, как рождались идеи для того или иного рассказа, было увлекательно, не менее занятными вышли описания того, где они были написаны, у бурного моря аль в глуши леса. Про жизненное опять же вышло хорошо, истории про милую старушку и бедную собачку запомнятся. Думы о воображении и его роли в жизни тоже понравились, ибо мне это довольно близко, то самое незабвенное «В каждой луже – запах океана, / В каждом камне – веянье пустынь» (кстати, история про Марс, пустыню и суховей тоже замечательная). Что касается остального...
О писательстве и правда гуляют наиглупейшие стереотипы, что по вполне понятным причинам раздражает, но не скажу, что эта книга хоть как-то их разрушает, потому что ну правда, разве будешь всерьёз прислушиваться к словам человека, который, рассказывая о своих методах, уверяет, что это единственно верный образчик для всех остальных, а кто пользуется, например, записными книжками, или не любит, допустим, поэзию, невежды и больше ничего. Но ведь все люди разные, все книги – разные, как же тут можно свести всё к одному общему? Опять же, про важность кругозора было подмечено верно, причём не только для писателя, но и для человека в целом, но и здесь всё смешалось, как и в теме про воображение. Вымышленное не может выжить без действительного, сказано верно, но что это были за кошмарные байки про французских и датских писателей? Как контрастно эти слащавые и нереалистичные истории смотрелись на фоне воспоминаний, как, например, они с Гайдаром писали свои работы и зачитывали их друг другу, или как они с Багрицким ели острую брынзу, вот это было живое, интересное и настоящее, а не эти, прости господи, нелепые фантазии про куртизанок (я молчу о том, что это неэтично – выдумывать такое, писателю, видимо, виднее). Так что да, таким вот сказом стереотипы не разрушишь, более того, они будут только укрепляться, уж слишком сильным было его “я”, оно заглушало общее “мы”. Но – природа. Природа – это было хорошо. Одна из любимых сцен – это беседа с художником в поезде, за окном – лес, над лесом – гроза, и это – чудо. Самое настоящее.
Вообще, хотелось бы отметить, что Константин Паустовский правда горел своим делом и бесконечно его любил, а потому и не хочется как-то язвить или ещё что. Тут дело скорее в несхожести, вот и всё. Мне в принципе безразлично, кто там как живёт, чем занимается и так далее, на меня никак не воздействуют все эти истории о том, как “правильно” надо жить эту жизнь, потому что свою я живу как хочу, и это касается и работы и всего прочего. Я люблю почитывать те же дневниковые записи писателей, но вот такое наставительное вообще не для меня. И ладно бы только это, но эти странности... Это как восхвалять народ, ибо в нём сила!.. А потом написать рассказ о том, как представители этого самого народа в одном селе девицу до смерти довели, забросав её оскорблениями и навозом. Это как убеждать, что народ надо слушать, черпать у него идеи!.. А потом поделиться “возмутительной” историей о том, как однажды он услышал в одном музее слова одной матери, та своему ребёнку посмела сказать, что Пушкин мечты, понимаешь, мечтает, нет, ну до чего она глупая. Так надо народ восхвалять или нет? Его простую речь надо беречь или всё-таки стоит заключить в “мусорный” словарь, о котором писатель грезил чуть ли не всю жизнь? Борец за живость языка, кстати. Эти постоянные противоречия вызывали тяжёлый вздох. Ладно. Всё ясно, на самом деле... Вот за природу ещё раз спасибо, это да. Пока читала эти чудесные описания, вспоминала тот лесок, в котором я провела так много времени в детстве, он был именно такой. Никогда уже я, судя по всему, там не побываю. Ну и ладно. Зато воспоминания, те самые «зарубки на сердце», они со мной навсегда.
«Поезд грохотал, гремел, в пару, в дыму. Пылали, догорая, свечи в дребезжащих фонарях. За окнами пролетали по траектории багровые искры. Паровоз ликующе кричал, опьянённый собственным стремительным ходом. Я был уверен, что поезд мчит меня к счастью...».39468