Рецензия на книгу
Полдень в комнате
Иосиф Бродский
VadimSosedko11 сентября 2024 г.Человек как часть пейзажа.
Бродский гениален, а потому этот сборник, составленный из трёх книг, выпущенных уже в эмиграции издательством Ардис, сейчас актуален тем, что показывает внутренний мир поэта, вынужденного покинуть свою родную и любимую ленинградскую землю.
Конечно, любой поэтический сборник, тем более такой многоплановый, составленный из трёх книг, выпущенных в разные годы эмиграции, нельзя читать так, как мы читаем прозу. Я предпочитаю свободное путешествие по страницам, когда на первый план выходит не сюжет и финал (которого в поэтическом сборнике просто быть не может), а сам процесс погружения в мир поэта. И тут уж, конечно не просто совпало - не совпало, а особая аура образности и философичности, что у Бродского едина, которая манит своей задумчивостью, неспешностью и всепониманием, к которому невольно начинаешь приближаться. Потому, понимая бессмысленность охвата всего содержания, выделю лишь одно стихотворение, очень знаковое стихотворение. Оно идёт вторым в его книге "Полдень в комнате".Но вопрос вопросов стоит в голове.
Как может быть совмещено творчество опального русского поэта на американской земле, который продолжал писать на РУССКОМ ЯЗЫКЕ, и его географическое место проживание, которое, видимо, уже имело мало значения для духовного познания единства мира?
Самым простым было бы причислить Бродского того периода жизни к разочаровавшимся во всём эмигрантам, которых, конечно, большинство среди творческой интеллигенции, уехавшей из СССР, но этого у поэта нет. Конечно, интонации пресыщенности жизнью проявляются, но они фрагментарны, свойственны, как правило, большинству людей зрелого возраста, и являются лишь полутоном его основного философско - отстранённого взгляда на мир.
Именно первое стихотворение, написанное в США, это и показывает в полной мере.
Вот , что сам говорил о нём поэт:
В мое время в Анн Арборе было тысяч сорок студентов и еще тысяч сто остальных. Вокруг — местечки, где живут рабочие всяких фордовских заводов, автомобильных— Детройт рядом. Ощущение скуки, которое здесь описано, действительное. Но это было и замечательно. Мне именно это и нравилось. Жизнь на самом деле скучна. В ней процент монотонного выше, чем процент экстраординарного. И в монотонности, вот в этой скуке — гораздо больше правды, хотя бы Чехова можно вспомнить. Но неважно, не в Чехове дело. Вот сейчас в Анн Арборе полно кафе, а когда я там жил, если вы хотели выпить эспрессо или капуччино, нужно было садиться в машину и ехать в Канаду, в Виндзор — только там было ближайшее кафе с эспрессо. В этой скуке есть прелесть. Когда тебя оставляют в покое, ты становишься частью пейзажа.Местечко Анн Арбор, где жил той осенью 1972 года Бродский, на самом деле очень маленькое, провинциальное, а потому во многом духовно родственное нашей русское глубинке. Лёгкая ирония прослеживается от отсутствия его на карте до пастора, который мог бы крестить автомобили (тонкое наблюдение: автомобиль - это очень важная составляющая быта американцев, почти член семьи). Но взгляд одинокого эмигранта, спокойный, несколько печальный и внимательный, и есть тот ракурс, под которым я и воспринимаю эти строки. Вчитайтесь в них неспешно. Вдумайтесь. У Бродского ведь нет просто картин природы, её воспевающих, у него всегда ВЗГЛЯД В СЕБЯ.
Осенний вечер в скромном городке,
Гордящемся присутствием на карте
(топограф был, наверное, в азарте
иль с дочкою судьи накоротке).Уставшее от собственных причуд,
Пространство как бы скидывает бремя
величья, ограничиваясь тут
чертами Главной улицы; а Время
взирает с неким холодом в кости
на циферблат колониальной лавки,
в чьих недрах все, что мог произвести
наш мир: от телескопа до булавки.Здесь есть кино, салуны, за углом
одно кафе с опущенною шторой,
кирпичный банк с распластанным орлом
и церковь, о наличии которой
и ею расставляемых сетей,
когда б не рядом с почтой, позабыли.
И если б здесь не делали детей,
то пастор бы крестил автомобили.Здесь буйствуют кузнечики в тиши.
В шесть вечера, как вследствие атомной
войны, уже не встретишь ни души.
Луна вплывает, вписываясь в темный
квадрат окна, что твой Экклезиаст.
Лишь изредка несущийся куда-то
шикарный бьюик фарами обдаст
фигуру Неизвестного Солдата.Здесь снится вам не женщина в трико,
а собственный ваш адрес на конверте.
Здесь утром, видя скисшим молоко,
молочник узнает о вашей смерти.
Здесь можно жить, забыв про календарь,
глотать свой бром, не выходить наружу
и в зеркало глядеться, как фонарь
глядится в высыхающую лужу.20126
