Рецензия на книгу

• 

  Bjoern31 августа 2024 г.

  Воспоминания, письма, отчеты и подтасовки автора

  В основе книги лежат воспоминания и письма шестнадцати человек. Сразу стоит отметить низкое качество перевода, порой не с первого раза удается постичь обороты албанского языка, как и расшифровать пассажи вводящие в ступор ("Геббельс вступил в переговоры о сдаче немецкой столицы с победителем в Сталинграде Василием Ивановичем Чуйковым"). В книге более тысячи ссылок на первоисточники, при попытки проверить наиболее одиозные утверждения наталкиваешься на глухую стену - часто всемогущий гугл, кроме обложек книг не может выдать никакой информации об авторах и соответственно сами источники информации остаются в тумане. Не раз сталкивался, что отсылки идут не к воспоминаниям конкретного человека, а к безликой аббревиатуре некой фрау Р или Гертруды В или сводятся к пересказам когда-то услышанным историям с сослагательными наклонениями.

  С "переговорами" Чуйкова можно разобраться самому ("посыльный" Геббельса генерал Кребс с белым флагом вышел в расположение армии Чуйкова с предложением переговоров, была установлена прямая связь с Москвой, но предложение было отвергнуто Москвой и Кребс отбыл восвояси) и тут совершенно непонятно, на кого пенять: на корявый перевод или домыслы автора. Вольных и лживых интерпретаций в книге хватает, расчёт строится на то, что никто не будет проверять первоисточники на которые обильно ссылается автор, а сами ссылки часто оформлены не должным образом указывают лишь на объемную книгу, без указании страницы откуда приведена цитата. Уже на четвертом(!!!) проверенном мной первоисточнике автор погорел:

  
  Как и в других столицах, Будапеште и Вене, взятых соответственно 13 февраля и 13 апреля, в Берлине завоевание сопровождалось массовыми изнасилованиями

  В первоисточнике на который ссылается автор, читаем:

  
  Изнасилования, к величайшему сожалению, стали неотъемлемой частью войны на разных ее этапах. Достаточно вспомнить, что творилось во время наступления немцев на территории Советского Союза. Попытки изнасилования были и в оккупированных англо-американскими соединениями районах. Так, например, американские солдаты насиловали француженок в Нормандии, о чем писал в письмах домой не кто иной, как генерал Дж. Паттон.

  И нет ни слова ни про Вену, ни про Будапешт, ни про Берлин, ни про Советскую армию. Далее ещё более стрёмное

  
  Недели неудержимого ужаса в Берлине до того крепко впечатались в сознание населения, что даже воспитанные женщины из образованных классов забывали об обычной сдержанности; они обсуждали способы защитить себя и открыто говорили о пережитом. Одна коммунистка и боец, Хильде Радуш, рассказала будто некоторые женщины вставляли во влагалище медные затычки, позаимствованные у водопроводчиков. Металлический ободок резал член насильника. И тогда мужчина бежал прочь с воем, не понимая, что произошло, - вспоминала Радуш тридцать шесть лет спустя. - И отныне наш дом назывался "домом бешеных женщин"

  Сама цитата взята из книги "Befreier und Befreite", исходя из первоисточника "наш(!!!) дом бешенных женщин" находился на Флотвеллштрассе в Берлине, а судя из биографии самой Радуш словенки по национальности, она всю войну находилась в партизанских отрядах на территории Югославии, а не в Берлине, как следует из приведенного текста. В самой книге на которую ссылается Старгардт, ссылок на слова Радуш нет. С помощью гугл-переводчика не владея немецким языком невозможно понять точный смысл сказанного, но другие истории приведенные по соседству рассказывают на какие ухищрения шли женщины из-за страха изнасилования, внушенного им геббельсовской пропагандой, а не о самих фактах изнасилования.

  
  Услышав об отправке всех женщин в их рабочей бригаде из Силезии в СССР, 14-летняя Леони Баудиц и её мать воспользовались воспользовались помощью русских охранников и сбежали. Они вернулись в Бреслау, долго шли по разрушенным после двенадцати недель боев улицам, пока не добрались до здания, где жили раньше.

  Книгу на которую ссылается автор найти не удалось. Как и любых других материалов касающихся насильственного отправления немецких и польских рабочих в СССР.

  Но нужно сказать, что это не сборник отборной чернухи, а компиляция разнообразных, но с вкраплением чрезвычайно заангажированных материалов, с очень неоднозначной подачей и суждениями автора. Публикуется и "обратная сторона медали". которая меркнет по сравнению с историями "с перчиком" про доброго водопроводчика и медные затычки. Но я выделю и те воспоминания, которые не так бросаются в глаза и навряд ли останутся в памяти читателя:

  
  Берлинцев сильно поразила скорость действий советских военных властей, которые стремительно восстановили подвоз продовольствия и приступили к расчистке улиц, ремонту трамваев и подземки; газоснабжение, подача воды и электричества тоже наладились удивительно быстро. Уже 3 мая Аннелизе Г. видела, как русские раздают «муку, картофель, хлеб и гуляш» немцам в «длинных очередях». Военный корреспондент Василий Гроссман по прибытии в Берлин обнаружил женщин метущими мостовые и расчищающими завалы мусора и обломков

  Из воспоминаний Виктора Клемперера

  
  Вступив в разговор с молодой немкой на улице по дороге к площади, он узнал, что, если не считать магазинов, которые солдаты прошерстили в первый же день, они «вели себя очень прилично. “И чернокожие тоже?” Довольная, она чуть ли не просияла: “Они даже дружелюбнее других. Нам совершенно нечего бояться”

  И еще запись 15 мая 1945 из дневник Герты фон Гебхардт:

  
  если кто и терроризировал мирное население, то только «соотечественники» – немцы очутились перед лицом новой волны преступности, но на этот раз со стороны земляков. По впечатлению Гебхардт, «любой русский при желании легко обзаводился подружкой». «Многие разгуливают под ручку… В общем и целом, все очень довольны. Русские отличные ребята», – написала она не без иронии, равно как и не без удивления

  И в этом нет ничего удивительного, точно так любовь крутили повсеместно и во Франции и в Австрии и в самой Германии и естественно в самом Берлине независимо от национальности, вероисповедания и цвета кожи.

  В связи с многочисленными манипуляциями особого доверия автор не вызвал, как только повествование выходило за пределы событий в нацисткой Германии, количество нареканий только росло. Сложилось впечатление, что его собственные взгляды на события в СССР формировались под воздействием пропагандистских материалов Фёлькишер Беобахтер (трактовка событий первых лет ВОВ, коллективизации, трансляция геббельсовской версии катынских расстрелов). Про отношение населения к двум главным событиям в жизни послевоенной германии: Потсдамскую конференцию и Нюрнбергский трибунал упоминается лишь вскользь. хотя послевоенным событиям уделено около 50 страниц. Если у кого-то появится желание ознакомится с событиями того периода, лучше ознакомится с работами Уильяма Ширера

  11

  941