Рецензия на книгу

• 

  zlobny_sow31 августа 2024 г.

  Велкам ту Сайлент-Хилл

  Как писательница Айрис Мёрдок была мне авансом симпатична. Когда-то я смотрела фильм-биографию о ней, и помню, как осталась под приятным впечатлением. Правда, почему-то ни на филфаке, ни на журфаке с ее книгами меня не знакомили. Тем не менее Айрис Мёрдок – почитаемая английская писательница родом из Ирландии. Большую часть жизни преподавала философию в Оксфорде, а потом полностью посвятила себя литературе. Ее романы отличаются тонким психологизмом, неспешным развитием сюжета, основывающемся на разных философских концепциях.

  «Ученик философа» – я все не могла понять, что меня смущает в названии. Философ это кто? Тот же писатель, создатель, автор. Кто-то нарекает тебя философом, или ты сам это делаешь? Ведь не записывается же это звание в трудовой книжке. Мало изучить философию как науку и заиметь научную степень, нужно еще и принести миру новые идеи, аккумулировать знания и описать новые, современные представления об обществе. То есть я хочу сказать, что философ – это ответственность, это призвание, это невероятное напряжение и творческий труд. А кто может зваться учеником? Человек, перенимающий основы, навыки, мастерство от учителя, посвящающий этому все свое свободное время. В современном мире концепция ученичества где может встречаться? Ну, в рабочих профессиях может быть точно. А вот в творчестве как-то не могу себе представить отношения ученика и учителя. Только если в учебных заведениях. Получается, само словосочетание «ученик философа» звучит многообещающе и неочерченно, будто кроется в нем загадка.

  Литературных приятностей и загадок я ожидала от романа Айрис Мёрдок. Однако меня одурачили, замучили, разочаровали и вынули мне всю душу. Насилу я выкарабкалась и пишу сквозь тотальное непонимание искусства писательницы. Писать мне невероятно сложно вследствие необходимости оставаться в рамках приличного, благодарного за опыт читателя.

  Прежде чем далее произносить свои мысли и впечатления, я должна расчертить скелет романа. Всё происходит в некотором маленьком городе Энистоун. Он славен горячими источниками и отстроенным на их основе целым грандиозным «Институтом», «водными Палатами», в которых местные жители и туристы проводят будто бы большую часть жизни. Влюбляются, решают деловые вопросы, сватаются, раздумывают о смысле жизни, сходят с ума и умирают. Решил как-то раз персонаж Джордж убить свою жену Стеллу. Не из-за наследства, измены или умственного помешательства, а потому что: а) Стелла слишком его любит; б) хочется что-то утварить; в) все равно никто в городе не удивится; 4) а на самом деле товарищу давно пора обратиться за психологической помощью. В общем, сказано – сделано. И далее да начнется тягучий мрак философствований, скрытых смыслов, искаженных гримасами лиц, внешних и внутренних психотических диалогов.

  Здесь и далее пишу так, как чувствую, а не так, как хотела (по всей видимости) показать свой роман автор. Если бы я сразу (откуда-то) знала, что все до одного персонажи «Ученика философа» – это как жители Сайлент-Хилла, мне было бы легче воспринимать этот мрак. Мертвые жители мертвого города дышат бесконечным туманом – испарениями горячих источников. Их жизнь – непрекращающийся хоррор из шорохов, теней, психологических манипуляций, наводящих ужас на меня, читателя. На протяжении чтения мне было максимально неуютно сознавать себя частью происходящего. Казалось, у меня всё разом стало болеть, все фантомные боли и болезни, которые были, свалились на меня. Я почти не спала каждый раз, когда накануне читала. Мне буквально было больно. Основной костяк книги – это псевдофилософские тирады на многие страницы. Минимум событий и максимум пространных диалогов и/или описаний мимолётных загонных мыслей персонажей. Писательницу очень тяжело читать, она буквально неперевариваемая.

  
  — Я никогда не заглядывала, даже мельком, в глубину… его переживаний, вины, которую он молча возлагает на меня…
  — Может быть, он вас винит меньше, чем вам кажется.
  — Как он меня обвинял, какое судилище устроил… эти слова даже не подходят… это неописуемо. А потом пошли слухи, что это он виноват, люди даже намекали, что он сделал это намеренно, говорили ужасные вещи… а я не сказала ни слова. А теперь, даже если я закричу: «Это я виновата!» — все равно будут думать на него. Разве можно теперь его оставить?
  — Потому что он взял вину на себя.
  — Нет-нет, эти слова слишком слабы, я же говорю, это неописуемо, абсолютно, это все равно что быть осужденными на вечные муки вдвоем, как будто нас связали и швырнули в пламя.
  — Может быть, это и нужно исправить?
  — Теории, теории, вы все время ищете решение, хоть это и не фундаментальная наука. Да, он взял вину на себя. И от этого стал еще хуже.
  — Я думаю, это вы стали хуже.
  — Вы считаете, что я должна себя простить.
  — И его заодно. Чувство вины часто переходит в неприятие. Вы не можете принять того, что он сделал — что бы он там ни сделал, — чтобы защититься… от этого ужаса.

  Для меня оказалось проблемой, что персонажи не запоминаются абсолютно. Тупые болванки, через которые проходит тугой поток мыслей, мыслей и еще раз мыслей, которые при попытке аккумуляции в конце концов превращаются в кашу у тебя в голове. Они настолько условные и пунктирные, что даже удивительно. Запоминается только главный персонаж (зачеркнуто) монстр Энистоуна – Пирамидоголовый (зачеркнуто) философ Розанов из-за своей шизы по внучке. Он приехал в город с одной целью – сбагрить замуж кому-нибудь свою внучку, с которой у него оооооооооочень странные отношения. То самое, что может в самом уродском смысле быть между жирным страшным дедом с заплывшими мозгами, обладающим авторитетом в обществе, и его несовершеннолетней родственницей, такой красивой, кроткой, нежной. Такова главная мотивация этого «философа». Параллельно Стелла, после того как чуть не погибла от рук своего муженька, пропадает. Джорджу сношает мозги его философ, параллельно ведя такие же беседы со священником о религии, в поисках достойного оппонента в философии принижает Джорджа, чем ломает его, и Джордж в конце слетает с катушек и совершает преступление. И давай-ка, читатель, разберись, совершил он его или нет, какое моральное и законное наказание ему должно причитаться. Тем временем внучка пристроена. Джордж со Стеллой. Все счастливы. Катарсис. (Нет.)

  
  Он начал при мыслях о внучке испытывать некоторые сердцебиения неясной природы. Но в общении с ней не выказывал абсолютно никаких эмоций. Потом, гораздо позже, он испытывал приступы горчайшего раскаяния, бесплодное «если б только…», гложущее душу и поселяюшее в ней боль, которая отравляет все на свете. Порой эти сожаления даже отвлекали Розанова от занятий философией. О, если бы только он с самого начала установил с Хэтти близкие отношения, какой-нибудь обычный modus vivendi. Наблюдая за своими коллегами, он видел, что другие деды были в приятельских отношениях с внучками, держали их за руки, обнимали, сажали к себе на колени, целовали. Он же никогда не касался Хэтти, за исключением случаев, когда они сидели рядом в самолете или автомобиле. Он не гладил ее по голове, не пожимал ей руку. И, как он иногда замечал, в тех (редких) случаях, когда ему выпадало сидеть рядом с ней, не только он незаметно отстранялся от нее, но и она делала то же.

  Может быть, мне не дано осмыслить книгу в ином ключе. Голова недвусмысленно все еще болит. Но пока что для меня это псевдоинтеллектуальный фастфуд с претензией в чистом виде. После такого хочется почитать что-то глупое, но которое хотя бы не претворяется большим, чем оно есть… Мне ну честно не понравилось. Наверняка в этом романе есть какие-то метафоры, смыслы, но, когда они поданы так топорно и мерзко (эпизоды с внучкой меня неиронично смущают), их даже не хочется глубинно искать. Вообще, по-хорошему, те, кто любят Мёрдок, говорят, что ее ценность как автора не в героях, не в истории даже, а в философии, этаком разговоре с читателем на темы, которые его волнуют. В «Ученике философа» можно прощупать кризис отношений, рассыпающийся брак на фоне смерти ребенка, желание одного партнера во что бы то ни стало спасти другого… вот это вот всё… Но то, как это написано… Для меня текст остался рассуждениями в вакууме – попадают те или иные мысли в тебя или нет… Это как смотреть на небо и видеть образы, предметы, которые видишь только ты. А на самом деле там – облака. И текст Мёрдок – это всего лишь стены из слов, будто шизоидная бабка разговаривает сама с собой, а ты прислушиваешься к этому потоку сознания. Туман Сайлент-Хилла.

  Может быть, мне просто надо было, чтобы даже в книге за персонажей говорили их поступки. Просто слова мне не нужны. Из поступков бы сложилась настоящая история, которой я бы поверила. Но, видимо, не судьба.

  10

  121