Рецензия на книгу

• 

  pintado10 января 2015 г.

  [До чтения самого романа лучше не читать никаких рецензий и отзывов. При всей аккуратности о книге невозможно написать, не выдав сюжета.]

  В своем последнем романе "The Paying Guests" Сара Уотерс вернулась к тому, что у нее получается лучше всего — рассказывать историю любви двух женщин. В предшествующих книгах она пыталась блуждать по другим территориям, экспериментируя то с содержанием ("The Little Stranger"), то с формой ("The Night Shift"). В "Маленьком незнакомце" главным героем становится старинный, ветшающий особняк, под натиском новых времен постепенно отступающий в небытие и переходящий под власть призраков, тогда как в "Ночной смене" повествование составлено из мозаичных кусочков, выстроенных в обратном временном порядке. Расширив, таким образом, границы своего творчества, Уотерс решила вернуться в родную для себя стихию и рассказать очередную замысловатую историю любви, помещенную в декорации прошедших лет. Свою виртуальную реальность она, как всегда, выстраивает виртуозно; всё то время, что читаешь "Постояльцев", живешь вместе с их героями в Лондоне в 1922 г., в старом, двухэтажном доме на Чемпион хилл.

  Отправной точкой для романа, по словам писательницы, послужила реальная история, произошедшая в Лондоне век назад, когда за убийство мужа жена и ее любовник были приговорены к смертной казни. Уотерс, разумеется, вольно перетолковала эту историю на собственный лад. Первая, благополучная часть книги предстает как любовный роман, в апогее своем интенсивно эротический; постепенно он наполняется столькими постельными сценами, что грозит пойти ко дну, как перегруженный корабль. Гедонистическая жизнь наших героев действительно вскоре терпит катастрофу, внезапно и неудержимо обрушивается под откос. Примерно на середине книги проходит разлом, который разбивает ее на две кардинально разные части, светлую и темную. Памятуя о том, насколько плохо всё закончилось для реальных любовников — двойной виселицей — оставшуюся часть книги проводишь, охваченный беспокойством за героев — к какому финалу они идут, сумеют ли они выдержать испытания и при этом удержать друг друга, сохранить и собственную жизнь, и любовь. Мудрый беспощаден, и Уотерс умеет сочинять несчастливые, фатальные концовки, как было, например, в "Affinity", так что до самой последней страницы неясно, какие подводные течения определят в итоге курс и какими потерями всё завершится.

  Признаюсь, мне давно не попадала в руки книги, которая заставила бы так деятельно переживать за героев, подобно тому как в спорте приходится болеть за наших в каком-нибудь особенно нервотрёпочном матче, когда они стоят перед угрозой полного провала и разгрома. При этом соглашусь, что это только мое личное пристрастие к Саре Уотерс и попадание в резонанс. В интернете можно найти многие сотни и тысячи самых разношерстных читательских отзывов о романе, с полным набором оценок от единицы до пятерки. В этой связи ситуация вокруг Уотерс складывается любопытная. Как мне представляется, она пишет свои произведения для вполне определенной и узкой аудитории, но в силу нынешней популярности ее имени они потребляются массово, после чего возникает поток недовольства и недоумения. Если слушать мнения читателей, то автору следовало написать вместо романа короткий рассказ, а главную героиню избавить от всякой задумчивости и наделить чувством юмора. Словоохотливая Сара Уотерс, несомненно, склонна к подробным описаниям и детальным отчетам, но странно сетовать об этом на шестом романе, давно пора принять как авторскую особенность. Как говорится, это не недостаток, это фича. Такими же фичами у нее являются любовь к минувшим эпохам, склонность к причудливым поворотам и несклонность к прямому пути. Камнем преткновения для многих становится вторая, мрачная, часть книги, где герои живут под мучительным напряжением. По этому поводу целый хор читательских голосов выступает с жалобой уволить их от бесконечных и беспокойных рефлексий главной героини. Искренне этому удивляюсь, поскольку никакого однообразного занудства в "Постояльцах" мне ощутить не удалось и даже мысль об этом в мою голову не закралась.

  Пора сказать несколько слов о самих героях книги. 26-летняя Френсис происходит из аристократической, но ныне обедневшей семьи; после гибели на войне обоих братьев и смерти отца она размеренно и буднично живет со своей пожилой, по-викториански чопорной матерью. В годы бурной и мятежной юности во время Первой мировой Френсис боролась за мир во всем мире, вплоть до того что на одном из пацифистских митингов отважно запустила туфлей в члена парламента. Однако после своей первой, так неудачно закончившейся влюбленности, когда у нее не достало смелости отстоять себя, она фактически сдалась, отгородилась от мира и замкнулась в стенах своего дома, объяснив это заботой о матери. Соседи и знакомые нынче считают, что она давно и благополучно отбыла по колее скучного стародевичества.

  Поселяющаяся в доме Френсис 22-летняя Лилиан представляет ее полную противоположность: она из простой ирландской семьи, уже три года замужем за мелким страховым чиновником; по внешности и по характеру она очень женственна и привлекательна — из той медовой, восково-мягкой породы женщин, на которую падки мужчины. Френсис однажды упрекнет ее в привычке всегда "идти вдоль стены" — выбирать для себя самый безопасный путь, под защитой своего спутника, которому всегда приходится идти с краю, со стороны проезжей части, брать на себя весь риск и ответственность. Вместе с тем в Лилиан есть самые ценные человеческие качества: доброта и честность. Когда судьба потребует от них совершить поступок предельной честности ценой собственной жизни, то для Френсис необходимость поступить достойно будет проистекать скорее из общего морализаторского духа; она до последней минуты будет сохранять малодушные сомнения, не пойти ли им на попятный, тогда как Лилиан, по прямоте и цельности характера, будет готова идти до конца.

  Как всегда происходит в таких случаях, история их отношений — это история любви, которой ничто не способствует, но всё противостоит, всё вынуждает таиться: присутствие мужа, присутствие матери, присутствие всех остальных людей, перед которыми нельзя проявлять свои чувства. И всё равно, несмотря на эту вечную разделенность, невозможность открыто быть вместе, существует связь двух людей; все события внешней и внутренней жизни складываются так, что результирующая сила устремляет их друг к другу.

  В книге есть смысловой внутренний круг, замыкающийся словами "I can't"; это исходная точка, в которую происходит возвращение. В начале это произносит Френсис ("Нам нужно остановиться." — "Не могу"), а в самом конце романа — Лилиан ("Оглядываясь назад, я понимаю, что в моей жизни была только одна минута, которую я могла бы изменить, и тогда всё было бы по-другому. Но я ни за что не хотела бы это менять. Я не могу"). Странным образом, замечает Уотерс, эти ключевые слова — признание своей неудачи, неспособности избрать другой путь — становятся вместе с тем признанием любви.

  И это как раз то, что делает чтение книги интересным: при общей легкости и простоте слога у Уотерс всегда присутствует, незримо веет это призрачное ощущение, что всё не так просто, и там, где речь заходит о душе и человеческих чувствах, проступает сложная игра полутеней, подспудных противоречий. Всё слишком неопределенно в этой жизни. Никто не может поручиться за то, как он поведет себя, попав под гнет страха; не может объяснить самого себя; не может предсказать устойчивость чего бы то ни было, потому что никто не знает, на чем это всё держится. Что тогда остается делать? Сохранять доброту к друг другу и мужество — по-видимому, это ответ Уотерс.

  27

  1,8K