Рецензия на книгу

• 

  Wendelin9 января 2015 г.

  Ну конечно, какое нормальное детство может быть без добрейшего Хоттабыча! Пусть Лазарь Иосифович, как сам признался, идею позаимствовал у Энсти ("Медный кувшин"), но кроме идеи в этих книгах нет ничего общего, да и джинны в них совсем разные.

  Я, как большинство моих сверстников, читала редакцию 1955 года и даже не подозревала, что есть и довоенная - 1938 года, которая отличается от хрущевской не только деталями (весьма показательными), но и некоторыми сюжетными поворотами.
  Теперь у читателей есть выбор, поэтому хочу вкратце описать некоторые отличия первой редакции:
  Спойлеры!
  1). Волька совсем не такой отвратительно-правильный пионер, к которому мы привыкли, принципиальный борец с подсказками - когда Хоттабыч предлагает ему подсказать на экзамене, Волька с радостью соглашается. Что было дальше, все мы знаем, но это уж он сам виноват.
  2). Присутствуют старорежимные словечки: "мерси", "апостол", жаргонные: "знаменито", "лишенец".
  3). Всюду шуруют кучи жулья, полностью отсутствующие в хрущевском варианте, кувшин с Омаром еле спасли от вора, в эпизоде с баранами Волька первым делом заботится о сохранности кассы.
  

  
  
  – А он нам отвечает: «Я, мол, чувствую приближение смерти. Я, мол, хочу по этому случаю раздать милостыню». Тут мы ему говорим: «Чудак ты, чудак! Кому же ты собираешься раздавать милостыню? Расхватают у тебя золото жулики, и все».

  4)."Нашенский" хапуга Хапугин. (Политкорректно ставший в хрущевской редакции ихним Вандендаллесом).
  5). Эпизод с превращением посетителей парикмахерской в баранов.
  6). Нет Гоги Пилюкина и Варвары Степановны.
  7). Третий друг Вольки и Жени - Сережа.
  8). Другая политическая ситуация: Индия пока еще не независимое государство, в Италии - режим Муссоллини, нет противостояния с США.
  9). ...
  Обе редакции имеют свои плюсы, первая - более живая, вторая - с улучшенным сюжетом, но "приглаженная" и отлакированная. Думаю, лучше всего будет прочитать обе, конечно, не для того, чтобы сопоставлять исторические периоды, но просто подольше не расставаться с героями книги, которых автор "выдумывал с любовью и нежностью".
  Хоттабыч, джинн с предрассудками древней Аравии трехтысячелетней давности, и Волька, юный житель первого в мире государства рабочих и крестьян, что у них общего? Может быть, тяга к справедливости?

  
  – Знаешь ли ты, о прелестный зрачок моего глаза, – продолжал между тем петушиться Хоттабыч, – я давно уже не колдовал с таким удовольствием! Разве только когда я превратил одного багдадского судью-взяточника в медную ступку и отдал ее знакомому аптекарю. Аптекарь с самого восхода солнца и до полуночи толок в ней пестиком самые горькие и противные снадобья. Не правда ли, здорово, а?
  – Очень здорово, Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб! Прямо замечательно!

  Правда, хорошо иметь такого друга, как Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб?

  18

  357