Рецензия на книгу
Стихотворения. Проза. Письма
Георг Тракль
VadimSosedko15 августа 2024 г.Путь к смерти - путь в бессмертие.
Сколь много душ людских не нашли общую тональность с нашим миром...
Сколь много душ людских не видели себя творцом прогресса...
Сколь много душ людских не пережили цифру 27!
Талантливый австрийский поэт экспрессионист ГЕОРГ ТРАКЛЬ закончил добровольно путь земной в 27, приняв смертельную дозу кокаина. Он не смог выдержать ужаса войны, служа аптекарем в полевом госпитале Галиции.
Да и вряд ли бы он выдержал все испытания, что нам готовит проза жизни на ухабистой дороге её познания.
Его лицо, устремлённое в никуда, лишь говорит о бессмысленности поиска светлого идеала, что будет, как лучик, освещать всё вокруг. Не было у поэта такого лучика. Потому и жизнь была предопределена заранее.
Сейчас, когда интерес к наследию Георга Тракля, может быть приравнен к уровню его одарённости, данное издание наиболее полно отражает весь творческий путь. лучшие произведения представлены в различных переводах с оригиналом для тех, кто рискнёт самостоятельно перевести сложную поэзию, пропитанную не только дыханием грядущего тлена, но и всеми красками, доступными в палитре неминуемой смерти.
Смерть как манящее благо.
Именно так и воспринимаются стихи, разбросанные в том коротком промежутке времени, что было лишь "песней грядущего забвения". Да, его стихи можно сложить в одну органичную поэму предчувствия неизбежности. Да, его стихи родственны друг другу и могут восприниматься едино. Да, его стихи минорны и депрессивны, хотя и временами озарены далёкими лучами тусклого солнца, которое, увы, не сможет пробить плотную пелену наступающего мрака. Видимо, от него Тракль и спасался наркотиками и алкоголем, видимо, от него и бежал, не в силах более бороться с искушением.
" Я не смею уклоняться от ада."
Слова поэта, сказанные незадолго до смерти в 1914 году, могут быть истолкованы по разному, но неприятие мира в его переломный момент 1 мировой войны, непонимание своего предназначения и есть основа жизненной позиции, которая разлита буквально в каждом его стихотворении.
РОМАНС К НОЧИ (1913).Уходит за своей звездой
в ночь одинокий в тишине.
Проснулся мальчик в жутком сне,
и лоб его залит луной.А за решётчатым окном,
рыдая, дура космы рвёт.
На лодке парочка плывёт,
влюблённо млея над прудом.Убийца пьёт, кривя уста,
больных снедает смертный страх.
Монашка молится в слезах
перед распятием Христа.Во сне негромко мать поёт.
Глаза ребёнка в ночь глядят,
правдив и кроток детский взгляд.
В каморке шлюхи пьяный сброд.Мерцаньем сальника залит
подвал, где мёртвый начертал
безмолвья вечного оскал.
А спящий всё ещё хрипит.Смерть во все голоса призывает так, что нет сил противиться её радужному многоголосию.
СЕМИГЛАСИЕ СМЕРТИ.Синий сумрак весны; от сосущих деревьев исходит
тёмное - в вечер и гибель,
внемля нежным плачам дрозда.
Безмолвная ночь - синий зверь
опускается тихо на холм.
Цветущая ветка яблони машет на влажном ветру.
Серебряно рассыпается неразрывное
из ночного зренья; падучие звёзды;
нежная песнь детства.Сновидец спускается к чёрному лесу,
и в лощине синий ручей шелестит,
чтобы вскинул пришелец бледные веки,
запорошённые снегом ночным.
И гонит луна красного зверя прочь
из своей пещеры;
и он умирает в всхлипах тёмного плача женщин.Лучистый, тянет руки к своей звезде
белый пришелец;
молча покойник покидает пустынный дом.О, истлевший человек; остов
из холодных металлов,
ночь и ужас подводных лесов,
испепелённая ярость зверя;
безветрие души - тень.На чёрном челне он плывёт вниз по мерцанью реки,
полной пурпурных звёзд, и тихо
склоняется зазеленевшая ветка над ним,
серебристого облачка мак.Его смерть стала логическим завершением бесплодных поисков растущих цветов жизни в ледяной и заснеженной пустыне собственного сознания. О чём бы он не писал, какие бы лучи не озаряли зримый пейзаж, присутствие тлена нивелировало всё. Это очень зримо в его прозе, которая столь же притягательна, как и стихи.
ЗИМНЯЯ НОЧЬ.Выпал снег. К полуночи ты оставляешь, захмелев от пурпурного вина, тёмную территорию людей, красное пламя их очагов. О, как темно!
Чёрный мороз. Земля тверда, горек воздух на вкус.
Твои звёзды сошлись в недобрые знаки.
Окаменевшими шагами ты преодолеваешь дорожную насыпь — выпучив глаза, как солдат, когда он бросается на чёрный окоп. Avanti!
Горький снег и луна!Красный волк, удушаемый ангелом. Твои ноги при ходьбе звенят, как голубой лёд, и улыбка, полная печали и высокомерья, окаменела на твоём лице, и бледнеет лоб от сладострастья мороза;
или склоняется над дремотой сторожа, прикорнувшего в своей досчатой сторожке.
Мороз и дым. Белая звёздная рубаха вжигается в твои плечи, и коршуны Бога терзают твоё металлическое сердце.
О, каменный холм. Забытое холодное тело тихо истаивает в серебряном снегу.
Чернота - сон. Долгое вслушиванье в тропы звёзд во льду.
При пробужденье слышаться звоны деревенских колоколов. Из восточных ворот серебряно выступает розовый день.
Закончить же небольшой экскурс по увесистому тому наследия Георга Тракля надо картиной, которая, наверное, может служить лучшим пояснением его прекрасной и тёмной поэзии.
Воспоминание о Георге Тракле", Макс фон Эстерле (1914).15156
