Рецензия на книгу

• 

  Dolores_C6 августа 2024 г.

  «Вымороченные, безнадежные годы…», или История одного немецкого мальчика, ставшего нацистом

  В который раз убеждаюсь, что те самые, будто специально для нас написанные, книги чаще всего находят нас сами. Ещё две недели назад я и не подозревала о существовании «Виланда». Случайно наткнулась на отзыв книжного блогера и заинтересовалась, потому как темы прихода к власти Гитлера и Второй мировой войны всегда были мне интересны, а тут ещё и взгляд на происходящее, что называется, с той стороны. Нашла книгу на Букмейте, думала прочитать несколько страниц, чтобы понять, нравится ли мне, как пишет Оксана Кириллова. Начала читать и… не смогла остановиться. Провалилась в книгу целиком и полностью, несмотря на морально тяжёлую тему.

  
  Нужно признать, что в Нюрнберге на скамье подсудимых мир ожидал увидеть высокорослых светловолосых монстров, с кровью в глазах, в которых навсегда застыло надменное господское выражение, со сжатыми кулаками, с набухшими жилами, возможно, даже с пеной у рта, страшных, психически больных людей, извращенцев с явной садистской патологией. Вместо этого мир увидел самых обыкновенных людей, со своими проблемами, страхами и недомоганиями, с расстроенным стулом, неприятным запахом изо рта, плохим зрением и выпадающими от нервов волосами, стареющих, с незаладившейся карьерой, не представляющих, что их ждет, и от этого еще активнее портящих воздух. <…> В конечном итоге люди увидели таких же, как они сами. И вот эти-то обыкновенность и посредственность делали ситуацию еще страшнее. Ведь если они такие же, как и все, то не способны ли и все на то, что делали они, в соответствующих обстоятельствах?

  Этот вопрос так или иначе проходит красной нитью через всю книгу. Как так вышло, что обычные, не злые в общем-то люди превратились в убийц? Как так вышло, что народ Германии позволил нацистам прийти к власти и спокойно творить своё мировое зло? Должны ли были немцы испытывать коллективную вину или у каждого была своя личная степень вины и ответственности? Насколько виноват тот, кто охранял заключённых в концлагерях, кто их расстреливал или сжигал тела в крематории, при этом выполняя приказ, который нельзя было не выполнить, потому что за неповиновение их самих ждала смерть?

  Никаких чётких ответов автор, конечно же, не даёт. Да и есть ли они, чёткие, единственно верные ответы? Вряд ли. Однако книга даёт пищу для размышлений, заставляет думать, думать и думать. В итоге каждый читатель сам для себя даст ответы на эти вопросы сообразно своим взглядам, убеждениям и моральным принципам.

  Постепенно, шаг за шагом, мы пройдём весь этот двадцатилетний путь, вымощенный нацизмом, вместе с немецким мальчиком Виландом: от его первого восхищения речами членов партии НСДАП до зачисления в СС, от службы охранником в концентрационном лагере Дахау до службы в ведомстве, которое управляло всей системой концлагерей.

  
  «Вымороченные, безнадежные годы» — как страшно говорить так о своей молодости, надеждах и истовой вере, о том, что тогда казалось поворотным моментом истории, пиком всего человеческого существования и свершением чего-то грандиозного.

  В прологе нас встретит восьмидесятилетний Виланд. Даже спустя десятилетия, будучи дряхлым стариком, он не в силах забыть тот кровавый ужас, участником которого был. Воспоминания мучат его в разы сильнее, чем болезни тела. Память — вот тот тяжкий крест, что он несёт на протяжении всей жизни.

  
  Я медленно закрыл глаза. Когда я открыл их снова, точек на карте не было. Они были у меня в голове. В моей памяти, которая никак не желала прогнуться под натиском старческого маразма. Как же я завидую старикам, жалующимся, что «память уже не та». Я помню. Я все помню. Память — самое тяжелое наказание, на какое можно обречь человека. И, вопреки всеобщему заблуждению, забыть, увы, гораздо сложнее, чем хранить в голове ясно и отчетливо. Кому-то страшно жить воспоминаниями, потому как это значит, что ты уже одной ногой в могиле, но много страшнее, когда твои воспоминания такие… Лай сторожевых собак и крики заключенных не дают мне спать. Я хочу спать. Господи, как же я хочу спать. Без снов.

  И вот этого немощного старика Виланда убивает сиделка Валентина, прочитавшая его дневники. Это вторая сюжетная линия романа. Ей уделено не так много времени, и она полностью состоит из бесед Валентины и её адвоката Лидии. В этих беседах автор тоже затрагивает важные философские вопросы, через Валентину излагает интересные, на мой взгляд, правильные мысли. Правда, есть ощущение, что они больше направлены на ту реальность, в которой мы теперь живём, что таким образом автор пытается провести очевидные параллели.

  
  Когда-то один народ решил, что его истинное благо в том, чтобы истреблять другой народ. Да… Затем другие народы решили, что их благо в том, чтобы наказать тот народ, первый, который ошибся. И те и другие верили в истинность того, что делают. А во что теперь верим мы? Не в то ли, что тоже может быть осмеяно и осуждено когда-нибудь нашими детьми, внуками, правнуками? Посмотреть вокруг: мы пытаемся познать космос, политику, экономику, будущее, прошлое… А самое главное так и не познаём — себя. Ведь всякая вещь и всякое действие в этом мире возникают из чего? Только из нашего намерения. Когда себя до конца познаем, то всё увидим таким, какое оно есть на самом деле.

  Оксана Кириллова проделал колоссальную работу по изучению архивных материалов. Книга очень приближена к исторической точности. Она освещает важные исторические события в хронологическом порядке, пестрит реальными историческими личностями, с некоторыми из которых Виланд «знаком лично». Рассказывает интересные факты, связанные и с судами над нацистами. Например:

  
  В Сербии немецкая армия столкнулась с сильным партизанским сопротивлением. На всякий случай расстреляли всех евреев мужского пола. Встал вопрос, что делать с их семьями, армейцы не хотели брать на себя ответственность и спихнули несчастных вдов с детьми на местного командира полиции и безопасности доктора Эмануэля Шефера. Шефер посчитал, что правильнее всего будет умертвить их в газвагенах. Шесть тысяч двести восемьдесят женских и детских душ. В пятьдесят третьем наконец и он предстал перед судом в Кёльне. Он получил шесть с половиной лет тюрьмы. За шесть тысяч двести восемьдесят душ. Это по девять часов и шесть минут тюрьмы за каждого убитого. Как вам такой расклад? А если я скажу, что Шефер вышел досрочно спустя три года? Получается по четыре часа и восемнадцать минут за каждого. После освобождения Шефер переехал в Дюссельдорф, где работал рекламщиком до самой смерти. А потому, повторюсь, суд человеческий — сомнительное заведеньице.

  Сказать, что этот факт меня поразил — не сказать ничего. А ведь Шефер был только одним из множества тех, кто так легко отделался.

  Мне кажется, Кирилловой отлично удалось показать нацизм глазами немцев. Единственное, что выдаёт её, — восхищение силой и стойкостью советского народа, сумевшего дать мощный отпор немецкой армии. С другой стороны, почему бы и нет? Возможно, отдельные немецкие солдаты действительно могли восхищаться столь неожиданно сильным противником.

  
  Даже отступая, они бьют нас, — прознали про наше отвратительное обеспечение и заманивают, уничтожая все за собой, чтобы мы попросту передохли с голоду и от холода. Примитивные? Черта с два, умные и жестокие. Жгут собственные деревни, амбары, хранилища, поля, только бы нам не досталось ни крохи. Страшные люди. И таких не сотни или тысячи, а все! Миллионы! <…> Кода у них заканчиваются патроны, они хватают ломы, лопаты, молотки, кувалды и прут врукопашную. Против пуль! По собственной воле ложатся од танки, жертвуя собой ради подрыва нашей техники.

  «Виланд» — мощная книга, которую хочется растащить на цитаты, что, я думаю, вы и так поняли по моей рецензии. :) Даже после того, как перевёрнута последняя страница, она не отпускает, продолжая «жить» в вашей голове, заставляя снова и снова обдумывать прочитанное.

  Это только первая часть тетралогии «Тени прошлого». Роман заканчивается на 1943-ем годе. В предзаказе уже есть вторая книга, которая будет включать в себя сразу вторую и третью части, — «Инспекция. Число Ревекки». Книга расскажет о 1944-1945 годах и раскроет причину, по которой Валентина убила Виланда. Жду с огромным нетерпением!

  P. S. Я выделила в книге так много цитат, что не могу не завершить отзыв ещё двумя из них:

  
  У войны всегда есть причины, сынок, сложные, глубокие, так же как есть и повод. Без него не начинают, так уж повелось. И нужно уметь отличать одно от другого.
  «Вынужденно» — самое сладкое слово для любого, кто идет с оружием в иные земли. Самая страшная война всегда начинается с идеи ложного правосудия. Во имя нее и убивают.

  22

  755