Рецензия на книгу

• 

  lliiry5 августа 2024 г.

  "Кто-то из рабочих побежал ко второй палатке и вернулся с красивым голубым мешком производства фирмы «Олимпия», изготовленным по специальному заказу. Эксперт, зажав в длинных пальцах пинцет, опускал медальон в металлическую коробку.
  ...
  Если все расходились, это означало, что останки уже покоятся в нейлоновом мешке и сверху наклеена этикетка с именем солдата и порядковым номером по списку. Тогда один из рабочих возвращался в палатку с мешком в руках, а издали снова доносились ритмичные удары кирки по влажной земле."

  ...

  
  "У меня их целая армия, подумал он. Только теперь вместо мундира у каждого нейлоновый мешок. Голубой мешок с двумя белыми полосками и черной лентой, производство «Олимпии», по специальному заказу. И эти мешки будут потом уложены в гробы. В небольшие гробы определенного размера, как предусмотрено контрактом с министерством. Сначала из гробов можно было составить несколько отделений, затем из них были сформированы роты, потом батальоны, и вот теперь заканчивается формирование полков и дивизий. Целая армия, одетая в нейлон"
  

  Исмаил Кадарэ - величайший албанский писатель, которого сравнивают и с Фолкнером, и с Маркесом. На русский переведен мало, хоть и учился в Москве. В коммунистический период Албания разорвала отношения сначала с СССР, потом и с Китаем, и жила в тоталитарной самоизоляции, так что переводить албанских писателей на русский язык было невозможно (и запрещено?)
  Роман "Генерал армии мертвых" написан в 1963 году, впервые издан в 1989 в Иностранке в переводе Василия Тюхина. И что примечательно: в последние годы вышли несколько романов Кадарэ в переводе всё того же Тюхина. Иностранка обещает новый роман в 11-ом номере этого года - каково постоянство.

  Кадарэ был и любим вождями, и попадал в опалу, отправлялся на трудовое перевоспитание, писал в стол, подстраивался и сопротивлялся, но по продолжал рассказывать и даже конструировать Албанию, ее историю, ее обычаи, ее народ.

  "Генерал армии мертвых", несмотря на пугающее название, достаточно медитативное и неторопливое повествование. Там почти всё время холодно и идет дождь, и также написана история - в полутонах, но и без пронзительных и ярких моментов не обошлось.

  В романе прекрасно применен эффект отстранения: мы видим Албанию глазами генерала чужой армии, который никто до этого в Албании не был, не знает языка. С ним путешествует священник и местный эксперт, помогающий с организацией эксгумации. Мне интересно, с кем ассоциирует себя Кадарэ в этой истории? Он эксперт? Священник, который хоть и из другой страны, но знает язык и интересуется обычаями? Дезертир, который смотрит с башни, как на родную Кадарэ Гирокастру опускается затемнение и бомбы.

  Что еще чудесного в этом произведение - абсолютное вневременье. Сначала мы даже не понимаем о какой войне речь, о каком историческом периоде, у главных героев нет имен, мы не знаем, откуда приехал генерал, на какой языке он сам говорит. По дороге он встречает другого генерал-лейтенанта, настолько похожего на себя на фоне гор, что ему кажется, что он теряет разум. У нас есть приметы времени: грузовик, самолет, телеграммы, стадион, гидроэлектростанция. С течением текста мы догадываемся, что речь, вероятно, об итальянском генерале, о второй мировой войне. Это абсолютное безвременье делает книгу настолько антивоенной, насколько это возможно, потому что поднимает вечные вопросы о мертвых на чужой земле, о мести, о прощении, о понимании и ненависти. Прошло только 20 лет, генерал считает, что хоть правительство и капитулировало, армия и семьи имеют право. Имеют право на что? Копаться в чужой земле и в чужой жизни? Пить кофе и плясать на свадьбе в оккупированной 20 лет назад деревне? На уважение к собственной доблести? К могилам врагов?

  В книге есть и описания военных преступлений, карательные отряды, насилие в отношении местных, бордели и бесконечные смерти, которые разворачиваются перед генералом и священником. В конце путешествия генерал, кажется, понимает, какой тяжелый груз на него взвалили, то что он считал доблестным и честным делом, оказывается, невыносимым. Войны заканчиваются, и начинается этот титанический, беззаветный и механический труд разбора завалов, поиска пропавших без вести, обмена телами. И только за этим следует робкая надежда на взаимопонимание.

  Отдельно хочу написать про послесловие к изданию 1989 года. Иностранка в своем духе умеет обходить острые углы и тем не менее выразить то, что нужно выразить. Невероятное гуманистическое и антивоенное высказывание "never again".

  7

  410