Рецензия на книгу

• 

  thexecmok31 июля 2024 г.

  Борис Кукушкин - интеллигент западной ориентации. Потерял деньги во времена криминального капитализма. Осталось немного денег, чтобы купить избу на кладбище. Где, как в рассказе Бобок Ф. М. Достоевского, разлагающиеся трупы понемногу оживали, светились, перешептывались:

  
  Это известно: пошаливают. Ты думаешь, ты один живой? Трупы тоже живые, только по-своему, у них, может быть, и особая душа есть, душа праха. Трупы живут до поры до времени, пока не разложатся совсем. Но это ведь не душа самого человека.

  Его переживания не находятся по ту сторону, они по эту сторону. Он плачет, потому что ему жалко себя, он хочет жить, но если не получится жить, то просто быть. Разительно отличается от других персонажей, которые плакали и переживали от посторонних явлений в иных рассказах Мамлеева. Кукушкин плачет из-за посюсторонних переживаний, потому что сам он уже давно там. Он буквально и метафорически живет на кладбище. Пьёт и пляшет в могилах, с вожделением обнюхивает кости, говорит с черепами. Интересно, что он даже заявляет своё право собственности на эти кости, что подчёркивает трезвость его мышления и сохранение его исходной практичности.

  Мамлее доказывает, что люди живут в чуде:

  
  Ты, Боря, до сих пор не понимал, что мы в чуде живем. Пусть и в кошмарном, признаю. То, что мы по привычке принимаем за обыденность, ну там еда, движения, мысль, живот, алкоголь, баба, на самом деле есть форма скрытого кошмара и чуда. Просто все это повторяется, и мы это принимаем за обычное. А вот когда помрем или какой-нибудь там конец света случится, тогда завеса спадет и некоторые поймут. Да и так никакой обыденной жизни на самом деле нет.
  

  Но Кукушкин сам отрубает себя от нашего мира:

  
  

  Я человек западной ориентации, — говорил он в пивной за грязной кружкой пива. — На меня эти могилы не действуют.

  Я вам не юродивый какой-нибудь! — кричал он у себя в избушке в пустоту. — Я Вольтера и Поппера по ночам каждый день читаю. И не допущу, чтоб в моих могилах свистели, пищали или шевелились. Не допущу!

  Поппер, — кричал он на работе, — считает, что у человека существует одна только физиология, а все остальное, Платон, например, одни фантазии. Но на меня-то с могилы не фантазии прут, а нечисть. Не могу, не могу!

  В конце концов, ещё одно подтверждение потусторонней природы Кукушкина, Борис не умирает, о просто исчезает в космической бездне. Но из-за ночных упражнений Кукушкина с Вольтером и Поппером имя его осталось и сделалось эзотерическим знаком тех, кто живет после нас.

  3

  134