Рецензия на книгу

• 

  reader-920599628 июля 2024 г.

  Миллионы мух не могут ошибаться

  "Народ безмолвствует". Помните это знаменитое у А.С. Пушкина в финале "Бориса Годунова"?
  Воспоминания и дневники Анны Тютчевой, фрейлины при дворе двух императоров, Николая I и Александра II, это интересный образец того, когда "народ" вовсе не безмолвствует, а откровенно и без купюр высказывает свое мнение.

  "Народ" в кавычках, так как фрейлина Тютчева до 16 лет воспитывалась в Германии, далеко не идеально знала русский язык и писала на французском. Тем не менее она абсолютно уверена в том, как должен вести себя император, императрица, как должны воспитываться их дети, и судит их и жизнь при дворе так, как не снилось, мне кажется, ни одному революционеру.
  Например, про сестру императора Александра II она пишет:
  "...вы встречаетесь в этих сферах со своеобразным явлением людей, которые, при всех внешних признаках самой утонченной цивилизации, в отношении кодекса морали имеют самые примитивные представления дикарей. К числу таковых принадлежала и великая княгиня.
  Не без неприятного изумления можно было открыть в ней наряду с блестящим умом и чрезвычайно художественными вкусами глупый и вульгарный цинизм".

  Остальным достается не меньше; жизнь фрейлины вообще приятной не назовешь; честно говоря, и императрица пребывает в условиях не всегда идеальных.
  Например, в Петергофе, "где все эти великие мира предаются иллюзии жить, как простые смертные. Когда идет дождь, — что в Петергофе обычно — у императрицы в спальне появляются лягушки, так как эта комната на одном уровне с болотистой почвой, прикрытой роскошными цветниками, разведенными здесь с огромными затратами. Сырость такова, что в ее комодах и шкафах растут грибы, а она целое лето страдает от воспалений и ревматизма".
  Впрочем, лягушки, грибы и плесень сочетаются с роскошными завтраками, цветниками, бриллиантами, а фрейлина часто получает от цесаревны подарки, например, брошку из жемчуга с бриллиантами.

  Тем не менее "... среди шумной и роскошной жизни, их окружавшей, [фрейлины] находили в этих комнатах лишь одиночество и тяжелое чувство заброшенности. ... многие из них теряли здоровье, веселость и страдали от нервных болезней, вызванных гораздо более душевным настроением, чем физическим состоянием ... я знала и таких, которые после всей роскоши жизни при дворе с радостью соглашались променять ее на положение более чем скромное, даже сравнительно стесненное".

  Самое трудно выносимое в службе при дворе – это невозможность распоряжаться собой и постоянно быть готовой сопровождать императорскую семью на молебен, завтрак, прогулку, в театр, поездку, хочешь ты этого или нет. "Великие мира сего ... превращают житейские мелочи в очень важные дела", – замечает фрейлина.

  На протяжении своей службы Тютчева пытается постичь и сформулировать предназначение государя, но как будто утыкается в ограниченность своих представлений. Да, она видит императорскую семью очень близко, не может обожествлять их, ей видны их недостатки, и она не стесняется резкими мазками писать картину своих впечатлений об их образе жизни и досуге.
  Послушать ее – гильотина и Французская революция неизбежны (хотя ничего подобного она не пишет).
  "Жизнь государей, наших по крайней мере, так строго распределена, они до такой степени ограничены рамками ... Они, как в футляре, замкнуты в собственном существовании, созданном их ролью колес в огромной машине. Чтобы сопротивляться ходу этой машины, нужна инициатива гения. Ум, даже хорошо одаренный, характер, но без энергии Петра Великого или Екатерины II никогда не справится с создавшимся положением. Отсюда происходит то, что, как государи, они более посредственны, чем были бы в качестве простых смертных. Они не родятся посредственностями, они становятся посредственностями силою вещей. Если это не оправдывает их, это по крайней мере объясняет их несостоятельность. Они редко делают то добро, которое, казалось, было бы им так доступно, и редко устраняют зло, которое им так легко было бы уврачевать, не вследствие неспособности, а вследствие недостатка кругозора. Масса мелких интересов до такой степени заслоняет их взор, что совершенно закрывает от них широкие горизонты". Она, однако, не жила при дворе Петра I и Екатерины II... Что бы она сказала? Скорее всего судила бы так же бескомпромиссно.

  "Недостатки кругозора", "мелкие интересы", "несостоятельность", а также (в одной фразе!) "величайшая пустота, глубокая скука, полнейшее отсутствие серьезных интересов и умственной жизни" и т.д. – вот что предлагает нам фрейлина Тютчева в своих мемуарах при дворе двух императоров; себя же она мыслит как ту, что сможет открыть глаза государям на правду. Я подозреваю, ей не приходило в голову, что такие же желания при дворе испытывал каждый первый и, уж наверное, не только ей было суждено служить гласом народа. Но каждый мыслит себя единственным (это так понятно) и уникальным в своем роде (это тоже понятно).

  Вот как она описывает реакцию императрицы на одно такое откровение: "а я, которая так верила в императрицу! Я не выдержала и пошла к ней сегодня вечером. Если все ее обманывают, один человек по крайней мере скажет ей правду, один принесет ей отголосок общественного мнения. Она мне сказала, что им тоже это очень много стоило, но что Россия в настоящее время не в состоянии продолжать войну. Я ей возразила то, что повторяют все, что министр финансов и военный министр — невежды, что нужно попробовать других людей, прежде чем отчаяться в чести России. Она мне ответила, что я сужу слишком страстно и что об этих вещах нужно судить спокойно. Я отношусь страстно, это верно, как и вся Россия относится страстно к своей чести, я была до такой степени вне себя, что мне ничего не стоило повторить императрице все самые суровые суждения, которым их подвергают. Она выслушала меня терпеливо и кротко, без раздражения и волнения. Эта женщина или святая, или деревяшка! Я предпочитаю думать, что она святая".

  Хочу оценить этот диалог. Фрейлина приносит свои переживания; императрица разделяет их, на мой взгляд, откликаясь тем, "что им тоже это очень много стоило". Фрейлина возражает, повторяя "то, что повторяют все", т.е. подчиненная в данном случае не то чтобы выражает свое мнение, даже если она его разделяет, но как бывает обычно, мы знаем. Миллионы мух не могут ошибаться. И это общее мнение императрице, конечно, известно, фрейлина зря считает себя единственной, обладающей голосом. Императрица увещевает, "что я сужу слишком страстно и что об этих вещах нужно судить спокойно". Это никак не успокаивает нашу правдоискательницу. Она усиливает давление: "мне ничего не стоило повторить императрице все самые суровые суждения, которым их подвергают. Она выслушала меня терпеливо и кротко, без раздражения и волнения".
  Еще и после этого получила прозвище деревяшки и святой. "Святая" в этом контексте звучит почти как юродивая.

  Но она не деревяшка. И не юродивая. Обречённые властью люди обязаны мыслить стратегически, смотреть вперед и даже принимать непопулярные решения, потому что на волне популизма легко наворотить еще больше ошибок; а также должны выслушивать подчиненных, которые со всем пылом страсти готовы рассказать им, какие хреновые ими приняты решения)) и должны сохранять спокойствие.
  И именно это осуждаемое в ней спокойствие и чувство долга помогают императрице быть любезной к тем, кто ниже ее и кто в другой ситуации вызывает у той же Тютчевой насмешку:
  "В Москве все мелкое дворянство, до шестого класса, допускается к целованию руки, так что получается самое пестрое в мире собрание, в котором можно видеть самые разнородные лица и туалеты. Я стояла за императрицей вместе с другими дамами свиты, и нам иногда было очень трудно удержаться от смеха при виде этих странных фигур, в длинном череду проходивших перед нами в течение двух с половиной часов. Но императрица была прелестна: с царственной приветливостью и любезностью она обращалась с милостивым и всегда уместным словом почти к каждому".

  Делайте выводы сами; но у меня сложилось впечатление, что эти мемуары, хоть и интересны как историческое свидетельство эпохи, написаны довольно ограниченной и более чем пристрастной особой, излишне увлеченной важностью собственной персоны, недостаточно выдержанной, воспитанной и скромной.

  Цитата на память:
  "Придворная жизнь по существу жизнь условная, и этикет необходим для того, чтобы поддержать ее престиж. Это не только преграда, отделяющая государя от его подданных, это в то же время защита подданных от произвола государя. Этикет создает атмосферу всеобщего уважения, когда каждый ценой свободы и удобств сохраняет свое достоинство. Там, где царит этикет, придворные — вельможи и дамы света, там же, где этикет отсутствует, они спускаются на уровень лакеев и горничных, ибо интимность без близости и без равенства всегда унизительна, равно для тех, кто ее навязывает, как и для тех, кому ее навязывают".

  10

  212